Книга Не стоит грубить феям, страница 72 – Ярослав Лосик

Кажется, я никогда не смотрел на мужика так долго и с таким испугом:

— Откуда ты знаешь про лес?

Шандор снова сально ухмыльнулся:

— Я думал, вы более проницательны, драгоценная маркиза. Впрочем, сделаю скидку на вашу цветущую юность.

— В несознанку решил поиграть?

— Ну что вы, — он изящным жестом поправил волосы, будто мы беседовали о погоде. — Нам с вами, дражайшая Шарлотта, не повезло родиться аристократами. А потому осведомлённость для нас — это не роскошь, а необходимость. Те, кто этим пренебрегают, как правило, заканчивают очень предсказуемо. К тому же, должен заметить, в поместье вашего батюшки прислуга весьма разговорчива.

Я медленно выдохнул.

— Значит, всё-таки следил.

Шандор едва заметно поморщился, как человек, которому наступили на ногу, но воспитание не позволяет об этом сказать.

— Я бы предпочёл, скажем, справлялся о состоянии дел.

— А мне пофигу, что бы и как ты предпочёл, — ответил я с мрачным видом. — Тебе живётся что ли скучно? Заняться нечем? Справлялся он! Справляют знаешь что? А мы с Вайорикой чуть кони не двинули. Всё думаю — алес капут — такую дичь пришлось выкидывать, а он оказывается был в курсе. А помочь? Или об этом догадаться никак нельзя было?

С каждым моим словом физиономия Шандора становилась всё более приторной и противной. Я как-то не привык, чтобы мужик смотрел на меня с нескрываемым ехидством и похотливым интересом, притом одновременно.

— Помочь? — переспросил он с наигранной задумчивостью. — Безусловно, ведь я помог.

— Да ты что? Неужели свечку сходил поставил? Или ограничился скрещенными пальчиками? Помог он, ага, как же.

— Сущая правда. Кто по-вашему срежиссировал тот самый маленький спектакль в лесу? Пришлось немного поистратиться, но я, поверьте, не жалею ни об одном злотом.

Сказать, что у меня пропал дар речи, это не сказать ничего! Передо мной сидел вальяжный наглец и, не стесняясь, втюхивал на серьёзных щах историю о том, как подкупил моё сопровождение и сдал меня кучке гопников. И ладно бы просто так сдал, а он ещё и заплатил им! Это что же значит, что за бесплатно меня даже грабить не стали бы?!

Подобрав отвисшую челюсть, я с трудом выдавил:

— Ты больной или прикидываешься?

— Ох, милейшая маркиза, сдаётся мне, что я единственный здравомыслящий человек в нашей скромной компании, — в его голосе промелькнула нотка грусти. — Посудите сами, мой драгоценный племянник витает в возвышенных материях, как бабочка в розовых облачках. Осознаёт ли он всю тяжесть власти, возложенную на его юношеские плечи? Боюсь, не до конца. А сейчас, когда его сердце разбито, как вы думаете, что наполняет его мысли? — я открыл рот, но Шандор поспешил ответить за меня. — Верно! Страдания и печаль, печаль и страдания — и так по кругу.

Я сдвинул брови.

— И ты решил избавить его от страданий?

— В какой-то мере. Я считаю, что пара монет нужным людям — самая скромная плата за счастье моего обожаемого племянничка.

— Ну ты и гад, — прошипел я исподлобья. — Да ещё и извращюга. Не проще ли было удавить Шарлотту, то есть меня, где-нибудь в саду, а не устраивать весь этот цирк?

Шандор только вздохнул с лёгким укором.

— Женщины… — он нарисовал в воздухе неопределённый жест. — Всегда уверены, что весь мир крутиться вокруг вас. Если бы мне нужна была ваша смерть, поверьте, вы бы уже смотрели на меня с небес.