Книга Не стоит грубить феям, страница 55 – Ярослав Лосик

— Может, я сам справлюсь? — раздеваться перед незнакомой тётей посреди чужого двора мне совсем не хотелось. — А ты можешь постоять рядом, только отвернись.

— Святые небеса! Где же это видано, чтобы благородная миледи сама себя мыла? Не пристало благочестивой даме такими глупостями заниматься!

— Так ведь я и не дама, — развёл руками я. — Просто взял её тело во временное пользование. И, заметь, не по своей воле.

Вайорика насупилась и упёрла руки в бока.

— Тем более! Хочешь облапать миледи, пока я отворачиваться буду, негодник? Не позволю так оскорблять госпожу Шарлотту! Залезай не медля, кому говорю!

Я открыл рот, чтобы поспорить с ней, и вдруг понял, что спорить не о чем — формально служанка была права. Потому я просто поджал пухленькие губки Шарлотты, быстро скинул тряпьё и голеньким бултыхнулся в бочку.

Вода оказалась холоднее, чем я рассчитывал. Значительно холоднее. Я зашипел сквозь зубы и вцепился в деревянный край.

— Холодно же!

— Терпи, — Вайорика уже намыливала руки. — Несахарный.

Дальше несколько минут я провёл в режиме, скажем так, полного отсутствия контроля над ситуацией. Вайорика тёрла мою шевелюру с остервенением заправского маньяка. Пальцы у неё были крепкие, как зубья на граблях.

— Ты в спортзал что ли переходила? — поинтересовался я, когда она в очередной раз прошлась по моей коже с особым энтузиазмом.

— Тихо. Светает уже.

Над деревней действительно вставало утро. Небо порозовело, неподалёку заорал петух, за ним другой. Откуда-то потянуло дымком. Видимо, соседи разжигали печи, готовясь к завтраку. А я по-прежнему сидел в бочке, смотрел на разгорающееся небо над крышей сарая и думал, что если бы кто-нибудь сейчас увидел, как Вайорика терзает мылом моё тело, непременно пришёл бы на помощь.

И тут мне действительно показалось, что кто-то смотрит на меня. Я медленно повернул голову в сторону ощущения — обычный плетёный забор в человеческий рост, за ним густые кусты малины. Только листья чуть шевелятся — или ветер, или…

— Не вертись, — строго сказала Вайорика.

— Мне кажется, там кто-то есть, — я незаметно указал глазами на забор.

Служанка обернулась:

— Никого там нет. Не выдумывай. Сиди смирно.

Я ещё немного посмотрел на кусты. Кусты хранили молчание, и я решил, что после всего пережитого и не такое померещится может, и снова уставился на небо.

Когда экзекуция с мытьём была окончена, Вайорика тщательно вытерла меня какой-то тряпкой и помогла переодеться. Одежда от матушки Андраша пришлась почти впору — чуть широко в плечах, чуть длинновато, зато чистая и пахла нормально, без этого навязчивого болотного амбре.

Мы вернулись в дом. Я подлетел к столу и начал есть, даже не успев пристроить свой аристократичный зад на лавку. Вайорика устроилась напротив и приступила к трапезе как истинная леди — спина прямая, еду держит двумя пальцами, жуёт аккуратно. Андраш же, наоборот, навалился локтями на стол и по-хозяйски зачерпнул знатную пригоршню варёной картошки. А я — я просто жрал. Без предисловий и без извинений. Хлеб, солонина, лук — всё исчезало с устрашающей скоростью, и я понятия не имел, где в таком хрупком теле помещается столько еды.

Разговор как-то не клеился, все молчали. Наверное, каждый переваривал свою порцию ночных событий вместе с едой.