Книга Не стоит грубить феям, страница 22 – Ярослав Лосик

— Ладно, ладно, — я махнул рукой. — Тогда по-другому. Я продам пару брюликов, что на мне висят, — и ткнул пальцем в увесистую серёжку в ухе, — и буду жить на эти деньги. Куплю себе какое-нибудь уютненькое гнёздышко с садиком где-нибудь подальше от этого сумасшедшего дома и…

— Все должны быть при деле! — решительно перебила Вайорика. — Все! Если вы будете жить одна, не работая, люди решат, что вы воровка! Откуда деньги у девицы? Значит, украла! Или того хуже — убила кого-то и ограбила! Ах, святые небеса! Вас арестуют! Бросят в темницу! И там вы будете гнить заживо, пока не признаетесь в преступлениях, которых не совершали!

Я открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Но… но это же бред какой-то! — возмутился я. — Я что, вообще ничего не могу?!

Молчавшая до сего момента Агата тяжело вздохнула. Она подошла ближе, оперлась о край стола и посмотрела на меня усталыми, мутными глазами.

— Есть один выход, дитятко, — прохрипела кухарка. — Только он точно не понравится Вашей милости.

— Какой? — я вцепился в её слова, как утопающий в сброшенный спасательный круг.

Старуха помолчала. Потом перекрестилась, потом сглотнула, снова перекрестилась и произнесла так тихо, что я едва расслышал:

— Пойти в блудницы.

— Чего?! — я решил, что меня конкретно пригрело. Походу, мой спасательный круг оказался дырявым. Во всех смыслах этого слова.

— В дом терпимости, — повторила Агата чуть громче, но всё ещё запинаясь то ли от стыда, то ли под впечатлением от моего вытянувшегося лица. — Это единственное место, где примут девушку без рода и без чести. Храни Господь таких несчастных…

Вайорика всхлипнула и закрыла лицо руками. А я стоял посреди комнаты и чувствовал, как вся моя самоуверенность куда-то медленно и безвозвратно испаряется.

— Вот… дерьмо, — выдал я. — Поганые у вас тут порядки, однако.

Агата горестно вздохнула и положила свою тяжёлую морщинистую руку мне на плечо как-то совсем тепло, даже по-матерински.

— Не отчаивайтесь, Миледи, — прошептала она. — Господь милостив. Он не оставит вашу чистую душу без защиты. Я верю, что явит Он чудо и вернёт вашего жениха. Герцог, храни его Господь всемогущий, образумится. А может, ангел небесный пошлёт иное избавление. У нас есть ещё время, Миледи. Верьте.

Я скептически хмыкнул:

— Ага. Чудо. Конечно. Сейчас прилетит целая ватага белокрылых и всё решит на раз-два. Если бы…

Вайорика метнулась ко мне, мягко отстраняя грузную Агату.

— Миледи устала! — громко объявила она, глядя на кухарку. — Видишь, уже в словах путается. Не приведи Господи, вслед за батюшкой…

Старуха аж отпрыгнула.

— Что ты, что ты, Вайорика! Защити, Всевышний, славное семейство Лукасц. Я пойду тогда. Вернусь на кухню, не буду мешать, — она поклонилась и поплелась к двери, тяжело переваливаясь с ноги на ногу. У самого выхода Агата посмотрела на меня. — Молитесь, дитятко. Молитесь усердно. Просите Святую Деву о заступничестве. Да хранит вас Господь.

Дверь закрылась за ней с тихим скрипом. Вайорика провернула ключ, запирая замок, прислонилась к полотну спиной и медленно сползла на пол. Тело служанки подрагивало в мелких судорогах, а в круглых глазах плескался неподдельный ужас.

— Святые небеса… — прошептала она. — Что же нам теперь делать? Бедная Миледи Шарлотта… как нам помочь ей?