Книга Не стоит грубить феям, страница 20 – Ярослав Лосик

Я призадумался, почесав подбородок.

— Плавают в жиже и не портятся, говоришь? Хм, может, ваша ведьма не такая уж древняя и отсталая. Видать, гонит спиртягу старушка, чтобы членовредительство своё сохранять.

— Что? — в очередной раз вылупилась на меня служанка.

Я хотел ответить, но тут в дверь громко и настойчиво постучали. Вайорика вскочила на ноги, а я сел на кровати, одёрнув платье. Мы переглянулись, как два шпиона, застигнутые в момент передачи секретных материалов, и я пропищал:

— Кто там? Не желаю никого видеть. Уходите!

Из-за массивной двери раздался взволнованный, густой женский голос:

— Миледи Шарлотта, это старая Агата. Кухарка вашей милости, — её слова трепыхались. — Дозвольте мне войти, госпожа. Ради всех святых!

— Войти? — растерялся я. — Зачем? Не надо входить. Я не звал… не звала никаких кухарок.

— Миледи! — в голосе старухи послышались рыдания. — Ради вашего же блага… Умоляю, откройте дверь! Стряслась беда! Большая беда пришла в сей дом!

Я кивнул и Вайорика шустро открыла дверь, впуская в комнату большую, полную женщину с широким морщинистым лицом, красным, видимо, от быстрой ходьбы и волнения.

— Что случилось? — спросила Вайорика.

Старая Агата поймала меня глазами и, страдальчески сложив руки на груди, заголосила:

— Ах, Миледи, беда! Страшное несчастье!

Я подпёр щёки кулаками.

— Ну? Что опять не слава богу?

Кухарка зашмыгала мясистым носом:

— Ваш батюшка, Миледи… Ваш батюшка… Ах… — она затряслась в рыданиях, растирая глаза уголками наплечного платка.

— Что батюшка? — устало отозвался я. — Лопнул от злости? Надо срочно искать толстые нитки и хорошего портного, чтобы сшить его обратно?

Вайорика ахнула и топнула ногой:

— Демо… то есть, Миледи! Не шутите так!

Но, кажется, старая даже не заметила этого. Она всхлипнула ещё громче и покачала головой:

— Хуже, дитятко, много хуже! — кухарка перекрестилась дрожащей рукой. — Милорд Лукасц… он… он… ох, нечистый затуманил разум нашего доброго господина!

— Пф, тоже мне новости, — махнул рукой я. — Это и так понятно. Подумаешь, сенсация — срочно в номер.

Агата схватилась за ткань своей юбки, комкая её в пухлых мятых пальцах:

— Я слышала от Петера-конюха, а тот от горничной Марты, что Милорд после ухода гостей не находит себе места! — голос её дрожал. — Кричит, топает ногами, божится страшными клятвами! Петер говорит, что господин швырял книги о стены. А Марта клянётся, что видела, как Милорд разбил три хрустальных бокала из сервиза вашей покойной матушки о камин!

Вайорика снова ахнула, а я заскучал ещё больше:

— Попсихует да успокоится. У меня сча проблемки посерьёзнее эмоциональной нестабильности всяких стариканов с диктаторскими замашками.

Кухарка обречённо покачала головой. Лицо её исказилось от страха, и слёзы потекли по рельефным щекам ещё сильнее:

— Вы не понимаете, Миледи! — прошептала она. — Маркиз не в себе! Томас-дворецкий передал мне… Томас слышал… Господи прости… что Милорд велел всем слугам молиться за вас. Молиться всю ночь, чтобы герцог Милош вернулся. Или хотя бы весточку прислал. Или… или передумал. А иначе… иначе… — она уткнулась в сальные ладошки и захлебнулась в причитаниях.

Я фыркнул:

— Ага. Конечно. Сейчас все побегут молиться, волосы назад. Бред какой-то. Делать им больше, что ли, нечего?