Книга Ненавистная жена. Вызов для попаданки, страница 39 – Анна Кривенко

Лукреция вдруг заметила меня. Она нахмурилась, лицо напряглось. Кто-то, видимо, проследил за её взглядом, и несколько тётушек тоже обернулись ко мне. На их лицах отразилось удивление, даже недовольство. А я и не поняла, в чём дело.

Они стали шушукаться, а Лукреция поспешно встала на ноги. Придерживая длинное темно-коричневое платье, она подошла ко мне и грозно зашептала:

— Что ты здесь делаешь?

Она даже не пыталась скрыть своего раздражения.

— Ты должна быть с Ромео! Если ты не собираешься быть рядом с ним в такой ответственный момент, то это станет позором для нашей семьи. Все эти дамы найдут повод усомниться в вашем браке. И самым безобидным сомнением станет то, что тебя посчитают безразличной к собственному супругу. Немедленно поднимайся на второй этаж и ухаживай за Ромео! И вообще, такое наплевательское отношение к собственному мужу мне всё больше не нравится…

Я закатила глаза. Да что ж такое творится-то?

Внутри настолько вспыхнул гнев, что я весьма непочтительно развернулась посреди продолжительной речи свекрови и просто пошла к лестнице. По некоторым звукам позади я поняла, что Лукреция едва не задохнулась от возмущения, но присутствие родственниц заставило её промолчать.

Мне было всё равно. Она реально вывела меня из себя. Однако я всё-таки шла в комнату к Ромео. Не послушаться вконец было бы неправильно.

И вот я здесь.

В комнате было душно. Запах лекарственных трав и мокрой ткани висел в воздухе, вызывая лёгкое головокружение. Тяжёлые шторы пропускали лишь слабые полосы света, которые лениво падали на кровать.

На кровати лежал Ромео, неподвижный и бледный. Кажется, он спал. Его лицо оказалось высеченным из мрамора, слишком белое на фоне тёмных волос.

Я остановилась у двери. Отступать уже некуда. Но каждая клеточка во мне кричала, что мне тут делать нечего.

Он — Ромео — ненавидит мой взгляд, мой голос, в принципе, моё присутствие. Что он скажет, если очнётся и увидит меня здесь?

Ладно. Пришлось усилием воли заставить себя двигаться.

Я потихоньку зашла в комнату и села в кресло у кровати. Сцепила руки на коленях, стараясь унять противную дрожь. Грудь Ромео поднималась и опадала медленно и размеренно. На какое-то мгновение мне показалось, что в таком виде он выглядит прямо-таки уязвимым, почти человечным — как выглядел бы, наверное, мой Рома.

Ох, не надо было мне сравнивать его с ним! Тут же в груди что-то заболело, затосковало, нахлынуло прежнее чувство разочарования…

Да, когда я всеми силами пыталась внушить себе, что Ромео — это не Роман, что между ними ничего общего нет, у меня ещё получалось относиться к нему более-менее равнодушно. Но их поразительное сходство всё равно время от времени задевало меня. Так, надо вспомнить, какой он грубый и холодный человек. Должно помочь…

Вдруг Ромео шевельнулся. Его веки дрогнули, а я замерла. Муж открыл глаза. Его взгляд, сначала тяжёлый, расфокусированный, а потом более осмысленный, довольно быстро нашёл меня.

— Ты? — хрипло произнёс он. Голос его был слабым, но в нём всё равно звучало раздражение.

— Да, — ответила я, стараясь держать тон ровным и равнодушным. — Это я. Твоя мать отправила меня сюда, так что можешь не беспокоиться — я пришла сюда не по своей воле.

Ромео, кажется, устал. Он снова прикрыл глаза, но уголки его губ дрогнули, как будто он собирался усмехнуться, а потом передумал. Удивительно, что ему смешно, когда всё просто ужасно.