Книга Развод с драконом. Я исцелю твой род без тебя, страница 11 – Алекс Скай

Лира коснулась чашки одним пальцем.

— В башне мне не давали красивую. Говорили, я могу испортить.

— Башня ошибалась.

Лира не ответила, но весь ужин держала чашку обеими ладонями.

Вечером пришли первые.

Это случилось, когда дом уже немного согрелся, в кухне пахло простой похлёбкой с крупой и жареным луком, а Эвелина стояла в кабинете бабушки, разбирая старые бумаги. Она сняла с окна плотную ткань, открыла створку и впустила в комнату влажный воздух. Сад за окном темнел. Белые ивы шевелились под ветром, будто переговаривались.

На столе лежал старый ключ, тот самый, что Мира привезла из столицы. Эвелина уже трижды брала его в руки и трижды клала обратно. Ключ подходил к двери в нижний архив, но туда она пока не спускалась. Не от страха. Она просто чувствовала: если открыть архив сейчас, ночь станет длиннее, чем она сможет выдержать.

Стук в парадную дверь прозвучал глухо.

Не уверенно, как стучат гости.

Не властно, как стучат посланники Совета.

Так стучат люди, которые готовы услышать отказ.

Эвелина вышла в холл. Мира уже стояла у двери с фонарём в руке. Томас — чуть позади. Савер выглядывал из кухни, Брина шептала ему не мешаться, но сама тоже смотрела.

— Открывать? — спросила Мира.

Эвелина вспомнила Лиру на лестнице. Её слова. «Меня нельзя брать».

— Открывать.

За дверью стояла женщина лет тридцати пяти в тёмном дорожном платье, промокшая до нитки. Одной рукой она держала за плечо мальчика лет десяти. Второй прижимала к себе узелок. Мальчик был худой, с упрямо поднятым подбородком и слишком взрослыми глазами. За его спиной плащ топорщился неровно, будто под тканью пряталось что-то неудобное.

Женщина опустила голову.

— Простите. Нам сказали… то есть не сказали. Мы сами услышали. Что вы ушли от Арданов.

— Я не ушла, — сказала Эвелина. — Меня отпустили с большим старанием.

Женщина на мгновение растерялась, потом вдруг коротко, устало улыбнулась.

— Тогда простите ещё раз. Нам некуда идти.

Мальчик дёрнулся.

— Мама, не надо.

— Тихо, Рен.

— Я не буду просить.

— А я буду.

Эвелина перевела взгляд на мальчика.

— Почему вам некуда идти?

Женщина сжала узелок.

— Мой муж был из младшей ветви Дома Вейл. После его смерти род признал старших сыновей от первого брака. А Рена… Рена велели отправить в дальнее поместье. Без имени. Без права на обучение. Без права появляться на семейных собраниях.

Рен покраснел от злости.

— Потому что крылья плохие.

— Рен…

— А что? Это правда. Они так сказали.

Эвелина присела перед ним, не обращая внимания на холодный камень пола.

— Покажешь?

Мальчик отступил на полшага.

— Зачем?

— Чтобы я знала, о чём мы говорим. Но только если ты сам хочешь.

Он смотрел на неё настороженно, почти сердито. Потом резко сбросил плащ.

За его спиной дрогнули крылья.

Маленькие для его возраста. Полупрозрачные по краям, с неравным сиянием жилок. Не уродливые. Не «плохие». Просто слабые, ещё не набравшие силы, будто кто-то слишком рано потребовал от них стать взрослыми.

Савер ахнул, но тут же получил от Брины локтем в бок.

Эвелина не ахнула.

Она поднялась.

— Красивые.

Рен моргнул.

— Вы врёте.

— Нет.

— Все говорят, что они позорные.

— Все — это очень шумное слово. Обычно за ним прячутся несколько трусливых людей.

Мира кашлянула, скрывая усмешку.

Мать мальчика закрыла лицо рукой. Плечи её дрогнули.