Книга Свобода без корсета, страница 77 – Людмила Вовченко

Элоиза покраснела.

Камилла закашлялась.

Софи удовлетворённо кивнула.

— Логично.

Маргарита взяла образец.

Ткань была лёгкой. Почти странно лёгкой после всех этих слоёв, завязок, складок и кружевных излишеств. Она провела пальцами по мягкому краю.

— Я надену завтра.

Камилла резко сказала:

— Нет.

— Мы это уже обсуждали.

— И я всё ещё против.

— Прекрасно. Стабильность взглядов украшает характер.

— Марго.

— Камилла.

— Если станет плохо?

— Тогда мы узнаем, что нужно исправить.

— Ты не манекен.

— Именно поэтому тест полезен.

Камилла хотела возразить, но Софи вдруг сказала:

— Я тоже попробую следующий образец.

Все повернулись к ней.

Софи пожала плечом.

— Я шью. Мне нужно понимать, как это сидит. И у меня нет времени каждый день воевать с завязками.

Жанна ахнула:

— Софи!

— Что?

— Ты такая смелая.

— Нет. Я устала.

Маргарита посмотрела на неё и медленно улыбнулась.

Вот оно.

История часто начиналась не с лозунга.

А с усталости.

Женщина устала от завязок.

От боли.

От чужих правил.

От того, что на каждое движение нужно просить разрешение у ткани.

— Хорошо, — сказала Маргарита. — Первый образец — на мне. Второй — на Софи. Потом доработаем.

— А я? — спросила Жанна.

— Ты сначала научись не терять ленты.

— Это дискриминация.

— Это техника безопасности.

В этот момент в дверь ателье постучали.

Поздно.

Слишком поздно для обычной клиентки.

Стук был короткий.

Наглый.

Камилла побледнела.

Маргарита сразу поняла.

— Жюль.

Луиза выглянула из коридора.

— Мадемуазель, это месье Лакруа.

В мастерской стало тихо.

Смех погас мгновенно.

Даже ткани на столе будто потускнели.

Маргарита медленно положила образец белья на стол и накрыла его чистым полотном.

— Камилла, документы в кабинете?

— Заперты.

— Письма поставщикам?

— Отправлены.

— Ответ нотариуса?

— Придёт утром.

— Хорошо.

Она сняла рабочий напёрсток, положила рядом с ножницами и пошла в салон.

Жюль стоял посреди комнаты, как человек, который до сих пор считает себя желанным гостем, хотя воздух вокруг уже подписал отказ.

Сегодня он выглядел хуже.

Не катастрофически. Просто внимательный взгляд замечал то, что раньше скрывалось под лоском: чуть помятый воротник, слишком резко пахнущий одеколон, тень усталости у глаз, нервное движение пальцев по трости.

Он улыбнулся.

— Дорогая кузина.

— Месье Лакруа.

Улыбка дрогнула.

Не «Жюль».

Не «кузен».

Месье Лакруа.

Граница.

— Как холодно.

— Весна обманчива.

Он посмотрел на Камиллу, стоявшую у двери мастерской.

— Я хотел бы поговорить с тобой наедине.

— Я нет.

Жюль тихо рассмеялся.

— Марго, не будь ребёнком.

— Ребёнком? Интересный выбор слова для женщины, чей дом вы уже обсуждаете в игорных заведениях.

Его лицо изменилось.

Совсем немного.

Но достаточно.

— Не понимаю.

— Плохо играете.

— В отличие от тебя, я хотя бы умею.

— Судя по долгам — не очень.

За ширмой Жанна издала звук, похожий на подавленное «ой».

Жюль сделал шаг вперёд.

— Ты стала слишком резкой.

— А вы слишком предсказуемым.

— Кто тебе наговорил глупостей?

— Париж.

Он замолчал.

Это было неприятно — не знать источник. Он явно привык к тому, что Маргарита защищается вслепую, а не держит в руках невидимую нитку его схемы.

— Я беспокоился о тебе, — сказал он мягче.

Маргарита почти восхитилась.

Так быстро сменить тон мог не каждый.

— Разумеется.