Книга Свобода без корсета, страница 68 – Людмила Вовченко

— Не после. Сейчас.

Маргарита посмотрела на него.

— Простите?

— Если он уже говорит о продаже, значит, либо блефует, либо ищет способ получить доступ к бумагам. Вы не можете ждать вечера.

— Я не люблю, когда мной командуют.

— Я заметил.

— И всё же?

— И всё же сейчас вы не на примерке, мадемуазель. Вы защищаете своё дело.

Тишина стала другой.

В его голосе не было снисходительности.

Не было мужского «я знаю лучше».

Была логика.

И это раздражало сильнее, потому что он был прав.

Маргарита выдохнула.

Корсет, как всегда, попытался ограничить даже раздражение.

— Камилла, документы. Софи, ткани пока накрыть. Жанна, кофе. Луиза, никого не впускать без предупреждения. Если придёт Жюль — особенно.

Жанна встрепенулась:

— А если он всё-таки войдёт?

— Урони на него пуговицы.

— Все?

— Сначала коробку. Потом посмотрим по обстоятельствам.

Александр отвернулся к столу, но Маргарита заметила, как его плечи едва заметно дрогнули.

Смеётся.

Молча.

Зараза.

Кабинет за салоном за несколько минут превратился в поле боя.

Камилла принесла коробку с документами. Старую, деревянную, пахнущую пылью, бумагой и лавандовым саше, которое туда явно положила ещё тётя Элиза. На стол легли папки, завещания, счета, расписки, налоговые уведомления, письма, копии договоров с поставщиками.

Маргарита села за стол.

Александр остался стоять.

Не сел без приглашения.

Отметка.

Хорошая.

— Можете сесть, — сказала она.

— Спасибо.

Он занял стул напротив. Большой мужчина в маленьком кабинете сразу сделал помещение теснее. Его колено почти касалось края стола. Когда он наклонился к бумагам, Маргарита уловила тот же древесно-кожаный запах, только теперь к нему примешивалась влага после улицы.

Она заставила себя смотреть в документы.

Не на его руки.

Потому что руки у него действительно были красивыми.

И это уже начинало мешать управлению кризисом.

Камилла стояла рядом с блокнотом.

— Вот завещание мадам Элизы.

Маргарита взяла лист.

Французский юридический язык начала века был тем ещё удовольствием. Даже после современных контрактов, где каждая сторона пыталась спрятать ловушку под словами «в рамках добросовестного сотрудничества», эти формулировки казались кружевами из канцелярита.

Она читала медленно.

Вспышки чужой памяти помогали — отдельные фразы, тревога прежней Маргариты, голос нотариуса, тётя Элиза в кресле у окна. Но полностью полагаться на это было нельзя.

— Дом и ателье оставлены мне, — сказала она. — Без доли Жюля.

— Да, — подтвердила Камилла. — Разумеется.

Александр указал на нижний абзац.

— Здесь.

Маргарита наклонилась.

«В случае признания мадемуазель Маргариты Лакруа неспособной к самостоятельному ведению дел по состоянию здоровья или вследствие иного обстоятельства, управление имуществом временно переходит к ближайшему родственнику мужского пола до решения нотариуса…»

В комнате стало холоднее.

Камилла прошептала:

— Нет.

Маргарита перечитала ещё раз.

Потом ещё.

Вот она.

Не дверь даже.

Щель.

Но достаточно широкая, чтобы Жюль попытался просунуть туда свою жадную руку.

— Временное управление, — сказал Александр. — Не владение.

— Но если он докажет, что я неспособна вести дела…

— Он получит доступ к управлению. А дальше может наделать долгов от имени ателье, вынудить продажу или попытаться устроить соглашение.