Книга Свобода без корсета, страница 4 – Людмила Вовченко

За это же её держали.

Ближе к одиннадцати господин Ренье, финансовый директор модного дома, вошёл в переговорную с видом человека, который принёс плохие новости и заранее ими гордится.

Переговорная была стеклянной, длинной, холодной. На столе лежали распечатки бюджета, планшеты, образцы тканей и тарелка с миндальным печеньем, к которой никто не прикасался. За окном Париж сиял мокрыми крышами, как будто у города не было проблем с поставками, перерасходом и чужими амбициями.

Ренье положил папку перед Маргаритой.

— Мы выходим за пределы бюджета на двенадцать процентов.

— Я знаю.

— Это недопустимо.

— Жан-Пьер, вы говорите это таким тоном, будто бюджет — девственница из хорошей семьи, а я испортила ей репутацию.

Николя, сидевший напротив, подавился водой.

Ренье поправил очки.

— Я говорю о цифрах.

— А я о том, что цифры нужно понимать, а не поклоняться им. Где перерасход?

— Ткани, ручная отделка, аренда зала, свет.

— Свет оставляем. Без света коллекция будет выглядеть как семейная тайна. Аренду не трогаем. Ткани не трогаем. Ручную отделку сокращаем на три выхода.

Николя вскинулся:

— Нет!

— Да.

— Это разрушит концепцию.

— Николя, концепцию разрушит банкротство. Поверьте, оно плохо сочетается даже с кутюром.

Она быстро открыла папку, провела пальцем по строкам.

— Здесь. Здесь. И здесь. Убираем часть вышивки, заменяем фактурой ткани. Клиент не заметит отсутствия сорока часов ручной работы на манжете, если рукав будет двигаться красиво.

— Но пресса…

— Пресса напишет то, что мы ей дадим. Мы не говорим: «сократили отделку». Мы говорим: «новая чистота линии, переосмысление роскоши через движение и свет». Поль!

Дверь приоткрылась. Поль появился мгновенно, словно жил в коридоре.

— Да?

— Запишите эту фразу. Потом отдайте PR. Пусть сделают вид, что придумали сами.

— Да, мадам.

Ренье посмотрел на неё поверх очков.

— Вы невозможны.

— Вы уже второй за сегодня. Надо завести табличку.

— Иногда мне кажется, что вы не руководите модным домом, а ведёте военную кампанию.

Маргарита улыбнулась.

— Ошибаетесь. На войне люди хотя бы понимают, что ставки высоки.

К полудню журналисты уже толпились в белом зале для презентаций. Столы с водой, кофе и миниатюрными пирожными выглядели мирно. Сами журналисты — нет. У каждого в глазах сидел вопрос, который он мечтал превратить в скандал, цитату или хотя бы заголовок.

Маргарита вышла к ним в чёрном платье и светлом жакете, без папки, без суеты, с выражением вежливой готовности кого-нибудь похоронить, если потребуется.

— Мадам Лакруа, — первой подняла руку журналистка из модного онлайн-журнала, — говорят, ваша новая коллекция уходит от декоративности в пользу удобства. Это не слишком коммерческий ход для дома с такой историей?

— Удобство стало коммерческим ходом только потому, что мода слишком долго считала дискомфорт признаком высокого вкуса.

В зале зашевелились.

— То есть вы против высокой моды?

— Я против одежды, которая ненавидит женщину. Высокая мода тут ни при чём, она просто иногда стоит рядом и делает вид, что не заметила.

Кто-то засмеялся. Кто-то быстро записал.

Другой журналист наклонился к микрофону:

— Но разве роскошь не требует жертвы?

Маргарита посмотрела на него с мягким интересом.

— Обычно эту фразу произносят люди, которые сами жертвовать не собираются.