Книга Свобода без корсета, страница 19 – Людмила Вовченко

Софи.

Элоиза.

Жанна.

Имена вспыхнули в голове вместе с короткими ощущениями.

Софи — молчаливая, точная, режет ткань так, будто проводит хирургическую операцию.

Элоиза — вышивка, терпение, доброта, но если рассердится, может неделю отвечать односложно.

Жанна — поручения, сплетни, быстрые ноги, быстрый язык, вечные катастрофы с лентами.

— Марго! — Жанна вскочила первой. — Ты живая!

— Пока да, — ответила Маргарита. — Но бельё старается.

Жанна открыла рот, потом захихикала. Софи строго посмотрела на неё, но сама отвела глаза, чтобы скрыть улыбку. Элоиза перекрестилась.

— Слава Богу, вам лучше.

Маргарита оглядела комнату.

Ткани лежали не хаотично, но и не идеально. Рабочие места были обжитыми: у Софи — аккуратные стопки, у Элоизы — нитки по цветам, у Жанны — творческий беспорядок, который явно размножался сам. На спинке стула висел почти готовый лиф голубого цвета. На манекене — недошитое платье из тёмно-зелёной шерсти. У стены — несколько коробок с надписями мелом.

Место было беднее, чем модный дом XXI века.

Меньше.

Теснее.

Проще.

Но живое.

Здесь каждая вещь была рукой, трудом, временем. Никакой стерильной презентабельности. Никаких стеклянных переговорных. Только ткань, игла, пар, свет, усталость, надежда и женщины, которые умели делать красоту буквально из рулона материи и упрямства.

У Маргариты внутри что-то странно сжалось.

Не умиление.

Скорее узнавание.

Работа есть работа. В любом веке.

— Завтрак, — напомнила Камилла. — До того как ты начнёшь командовать.

— Я не командую.

Все пять женщин посмотрели на неё.

Маргарита выдержала паузу.

— Ладно. Командую. Но обычно по делу.

Кухня оказалась рядом, небольшая, тёплая, с плитой, медными кастрюлями, деревянным столом и окном во двор. На подоконнике стояли горшочки с тимьяном и петрушкой. На столе — хлеб с хрустящей коркой, масло в маленькой керамической миске, сыр, варёные яйца, яблочное варенье и кофейник.

Маргарита села.

Вернее, попыталась.

Корсет и юбки превратили простое движение в инженерную задачу.

Сначала она отодвинула стул. Потом поняла, что наклониться сложно. Потом юбка решила остаться стоять, пока хозяйка садится. Потом Камилла молча помогла расправить ткань.

Маргарита наконец опустилась на стул и замерла, выпрямившись как статуя.

— Невероятно, — сказала она. — Я села. Аплодисменты будут?

Жанна прыснула так, что Софи шикнула на неё.

Камилла поставила перед Маргаритой чашку кофе.

— Ешь.

Маргарита взяла хлеб. Масло было жёлтое, пахло сливками и прохладным погребом. Кофе — крепкий, чуть зернистый, без привычной бархатной пенки, но честный. Сыр — плотный, солоноватый. Яйцо — тёплое. Варенье — сладкое, с кусочками яблок и корицей.

Она вдруг поняла, что голодна зверски.

Первый кусок хлеба с маслом оказался почти откровением.

Тело приняло еду с такой благодарностью, что Маргарита мысленно добавила в список преступлений предшественницы: плохо питалась.

— Итак, — сказала она после нескольких глотков кофе. — Сегодня мы не падаем в обморок.

Камилла подняла бровь.

— Смелый план.

— Дальше. После завтрака ты покажешь мне книги.

— Марго…

— Книги, Камилла.

— У нас примерка в девять.

— Кто?

Камилла автоматически ответила:

— Мадам Бертран. Точнее, её дочь. Свадебное платье. Они хотят изменить рукав.

— Почему?