Книга Свобода без корсета, страница 11 – Людмила Вовченко

Она замерла.

Потом очень медленно откинула одеяло.

На ней была длинная белая ночная сорочка с кружевом у ворота.

Маргарита смотрела на неё несколько секунд.

Потом сказала:

— Нет.

Комната промолчала.

— Нет, — повторила она уже строже. — Вот этого мы делать не будем.

За дверью послышались шаги.

Лёгкие. Быстрые. Потом стук.

— Мадемуазель Маргарита? Вы проснулись?

Маргарита застыла.

Мадемуазель?

Дверь открылась, не дожидаясь ответа.

В комнату вошла молодая женщина в тёмном простом платье и белом переднике. Волосы убраны, лицо свежее, круглое, глаза карие и живые. В руках она несла кувшин с водой.

Увидев Маргариту сидящей на кровати, женщина облегчённо улыбнулась.

— Слава Богу. Камилла всю ночь переживала, что вы опять упали в обморок от усталости. Я говорила: нельзя столько работать, нельзя! А она говорит: «Ты нашу Маргариту знаешь? Ей скажи нельзя — она ещё и назло сделает».

Маргарита смотрела на неё.

Очень внимательно.

Так смотрят на человека, который либо объяснит происходящее, либо станет первой жертвой утра.

— Где я? — спросила она.

Женщина моргнула.

— Как где? У себя дома, мадемуазель.

Маргарита медленно вдохнула.

Воздух вошёл в грудь, но почему-то не до конца. Тело было слабым, непривычным, чужим. Где-то в животе шевельнулся холодный страх.

Она повернулась к окну.

За занавесками слышался не шум современного Парижа.

Не гул машин. Не далёкая сирена. Не лифт. Не соседский душ.

А цокот копыт.

Колёса по мостовой.

Чей-то голос снизу.

Птицы.

И далёкий, тонкий звон колокола.

Маргарита сжала пальцами край простыни.

— Который час? — спросила она.

— Почти семь, мадемуазель.

— Год.

Женщина замерла с кувшином в руках.

— Что?

Маргарита повернулась к ней.

— Какой сейчас год?

Молодая женщина побледнела.

— Мадемуазель… может, мне позвать Камиллу?

— Год.

В голосе прозвучало то самое, от чего в XXI веке ассистенты начинали искать документы быстрее эволюции.

Женщина сглотнула.

— Тысяча девятьсот восьмой, мадемуазель.

Маргарита закрыла глаза.

В комнате тикали часы.

Тик-так.

Тик-так.

Тик-так.

Она открыла глаза снова.

На стуле лежали панталоны с кружевами.

У окна белело утро чужого века.

А где-то внутри, под первым настоящим ужасом, уже поднималась злая, совершенно неуместная мысль:

«Я же говорила, сначала бельё».

Глава 1

Чужое утро

Маргарита Лакруа всегда считала, что паника — это роскошь для людей с лишним временем.

У неё лишнего времени никогда не было.

Даже сейчас, сидя в чужой кровати, в чужой ночной сорочке, посреди чужой комнаты, в чужом веке, она сначала не закричала. Не упала в обморок. Не начала хвататься за сердце и звать маму, психиатра или службу поддержки реальности.

Она просто смотрела на молодую женщину с кувшином в руках и пыталась понять, какая именно часть происходящего первой заслуживает увольнения.

Женщина стояла у двери и бледнела с такой скоростью, будто это она только что узнала, что на дворе тысяча девятьсот восьмой год.

Кувшин в её руках чуть дрожал. Вода внутри тихо плескалась о фарфоровые стенки.

— Мадемуазель? — осторожно позвала она. — Вам дурно?

Маргарита медленно вдохнула.

Воздух был холоднее, чем в её квартире. Не неприятно холодный, а утренний, сыроватый, ещё не прогретый. В нём пахло воском, старым деревом, лавандой, крахмальным бельём, пылью в тяжёлых шторах и чем-то едва уловимо дымным, словно где-то внизу недавно растапливали печь или камин.