Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 92 – Александр Горохов

Автовокзал рядом, буквально на соседней террасе от выхода из железнодорожного именно там я «в первой жизни» виделся с Раей перед случившимся с ней несчастьем. Нам надо купить билеты до Карабаша и дождаться отправления автобуса.

В Карабаш идёт такой же ЛАЗ, но людей в нём немного, и мы уютно устроились рядышком по левой стороне автобуса: долгое время нам тащиться вдоль Ильменского хребта, тянущегося справа от дороги, а пялиться на лес неинтересно, куда приятнее вид на горную долину и синеющие вдалеке вершины.

Первая краткая остановка — рядом с только-только открывшимся Электромеханическим техникумом. В автобус подсаживаются новые пассажиры, но в нём всё равно есть свободные места. Ехать долго, больше часа, так что приходится развлекать подружку: почему так названы деревни Северные Печи, Новотагилка, в народе ещё именуемая Коробковкой, Новоандреевка. Рассказывать о Французской горке близ деревушки Наилы, где французские концессионеры до революции добывали какую-то ценную руду.

В Новоандреевке асфальт закончился, и ЛАЗ окутался клубами пыли, поднимаемой колёсами на грейдере. На подъездах к Карабашу за окном поплыли ужасы отравленной долины речушки Сак-Елга. В 2004 году в рамках детской исследовательской экспедиции, одним из организаторов которой я был, наши подопечные намеряли в её воде 4 грамма железо-сернистых примесей на литр воды. Убойная доза! Поэтому вокруг кроваво-красных луж и самого течения этого ручья ничего не растёт, из земли торчат лишь «законсервировавшиеся высоким содержанием минералов» пеньки. Жуткое зрелище рукотворной экологической катастрофы! В начале 2020-х Карабашский медеплавильный завод вынудили провести рекультивацию этого ужаса, но дело так и не довели до полного завершения работ, хотя ситуация значительно улучшилась.

Сама частная застройка «старого» Карабаша тоже вызывает отнюдь не идиллические впечатления: почерневшие домишки, двухэтажные деревянные бараки. И всё это на фоне абсолютно лысой, без единой травинки, горы с пеньками выжженных серной кислотой деревьев. Дело в том, что с момента основания завода в «нулевые» годы двадцатого века, он работает без очистных сооружений, и из труб поднимается сернистый газ, возникающий при выплавке меди из руды. В туман и дождь, соединяясь с влагой в воздухе, газ образует серную кислоту, выжигающую растительность и отравляющую людей: те самые пресловутые кислотные дожди. Сейчас в стороне от завода строится «новый» городок, куда переселяют жителей улиц, прилегающих к вредному производству.

Нам повезло с тем, что не пасмурно и не дождливо. В сырую осеннюю погоду воздух откровенно пахнет серной кислотой, а при порывах ветра со стороны труб начинает душить кашель.

К «радиосвалке» от местного автовокзала нужно возвращаться около километра. Это огромная, метра под три высотой, куча печатных плат и целых панелей телевизоров, радиоприёмников и прочих электронных приборов. Причём, она не одна такая. У Раи — «квадратные» глаза от увиденного. А я брожу по периметру этой кучи и отбираю достойное моего внимания. В первую очередь — печатные платы с транзисторами. Их немного, поскольку в телевизионной технике век полупроводников только начался, а уж испортившейся полупроводниковой техники и того меньше. Второй критерий отбора — большое количество пассивных элементов: резисторов, конденсаторов. Их всегда надо больше, чем транзисторов и микросхем, так что буду выпаивать и сортировать по номиналам.