Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 89 – Александр Горохов

38

Устал ли я за этот бешеный месяц? Не то слово! Да, под конец покоса, когда нас опять задержал дождь, и выпал свободный день, пока подсыхает подмоченное сено, мы с папой съездил на рыбалку, на так называемую Новую плотину. Официально — это Верхнеиремельское водохранилище, из которого город Миасс снабжается водой. Водоохранная зона только вблизи самой плотины, при которой и находится водозабор. А в верховьях и даже середине водохранилища можно свободно рыбачить, и отец туда очень любит ездить, несмотря на то, что на мотоцикле добираться до места около часа: последние пять-семь километров из двух дюжин только с большой натяжкой можно назвать дорогой. Клюёт там неплохой чебак, попадается «зачётный» окунь (я ловил массой до трёхсот граммов). Вот заядлый рыбак и отвёл душу, которая ныла после моего хвастовства об удачной рыбалке на Песчаном.

Надолго задерживаться на Зелёной Роще не стал. Отмылся во «внеплановой» вторничной бане от сенной пыли, а в среду, 9 августа уже попылил на мопеде в Атлян. Мама только попеняла на прощанье:

— За это лето я тебя только во время покоса и повидала толком.

— Да не бери близко к сердцу, Галина. Ты же видишь: вырос уже парень, почти взрослым стал.

— Ты, Виктор, и то его больше в этом году видел.

Эта необычная манера родителей обращаться друг к другу (а иногда и к нам) по полным именам многих удивляла, но они так привыкли. Да и мы со Славкой тоже.

В халупе всё по-прежнему, всё нормально. Только Серёжка Сырцов по кличке «Дыркин» (тут кто-то выдумал логически-ассоциативную цепочку: Сырцов-Сыркин-Дыркин), живущий через несколько домов, поведал, что в мой домишко наведывались две подружки, Черникова и Ваулина. Спрашивали Серёгу, почему меня нет дома. Вот только их мне не хватало!

Рая обрадованно выскочила из дома, услышав треск моей «Верховины»: дома она или нет, я не знал, поэтому пешком не пошёл, чтобы зря не терять времени.

— Ты так загорел!

Ещё бы! Две недели под летним солнышком. К тому же, к моей чуть смугловатой коже загар «прилипает» мгновенно.

— Заходи скорее, я тебя чаем напою.

Правда, скорее всего, я понадобился не совсем для чаепития. Едва я перешагнул порог, как девушка повисла у меня на шее.

— Как я по тебе соскучилась!

От попытки перейти к поцелуям или посадить её на колени, ловко увернулась. Ну, да, опять я попал на «критические дни».

Нет, чайник она тут же включила, но пока он не закипел, сидела на соседней табуретке, прижав к столу мою ладошку своей, принимала приветы от Ольги Богдановой, её родителей и моих.

— Ольга сдала документы в Златоустовское медучилище, Вовка Штерн — в сороковую «шарагу».

— Ну, может быть, у них дальше всё нормально сложится, когда родители вмешиваться перестанут.

— Помнишь, я тебе про свои сны рассказывал? Так вот, в одном из снов я видел, что у Штирлица в семнадцать лет уже было две дочки. А у Ольги — два сына, но намного позже.

— Может, этот сон был не вещий? — расстроилась за подругу Муртазаева.

Пришлось лишь разводить руками: я-то точно знаю, что в другой моей жизни всё было именно так, как я только что сказал.

— А из атлянских нашего класса, — началось перечисление, кто куда поступил или поступает.

В общем, в девятый класс придёт лишь половина выпускников восьмого.

Засиделись за чаем, заболтались, пока Рая не всплеснула руками: