Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 86 – Александр Горохов

— А с тобой интересно, — в конце концов объявила она.

Ещё бы. Я ведь рассуждаю по-взрослому, и даже юмор мой значительно отличается от обычных подростковых ужимок. Затем дело дошло до гитары. В основном, по требованию Дарьи, предупредившей, что соседи снизу могут устроить скандал.

— Да никто ничего не устроит, — пытался возражать Орешников. — Там старуха живёт, глухая, как пенёк.

Однако двоюродная сестра была непреклонна. Да и в её глазах горел огонёк любопытства: что же я такого исполню? Как что? «Милая моя» Визбора, «Лирическая» Высоцкого, «Изгиб гитары жёлтой» Митяева.

— А теперь — тссссс! — комично расширил я до предела глаза. — Я буду петь антисоветскую песню. Никто не проболтается?

В стране советской полудённой,

Среди степей и ковылей,

Семён Михайлович Будённый

Скакал на рыжей кобылЕ.

Ой, да на рыжей кобылЕ.

Он был во кожаной тужурке,

Он был во плисовых штанах,

Он пел народну песню «Мурка»,

Пел со слезою на глазах.

Ой, со слезою на глазах.

И вот, когда уж эта Мурка

Совсем убитая была,

Была мокра его тужурка,

Навзрыд рыдала кобылА.

Ой, да рыдала кобылА.

Когда же кончились патроны

И петь уж не хватало сил,

Ещё два белых эскадрона

Семён Михалыч порубил.

Ой, да Михалыч порубил.

Хохотали всей компанией до слёз.

— Кто? — пытаясь удержаться от новых приступов хохота, выдавила из себя Даша. — Кто сочинил эту прекрасную чушь?

— История умалчивает. Но, говорят, её первый куплет ещё в 1930-м году цитировал Маяковский.

Кто-то из пацанов тоже спел что-то из дворового репертуара. Моя соседка разошлась так, что мне пришлось постоянно подливать ей в рюмочку «Рябину на коньяке». Досидели так до полуночи, и ребята начали расходиться по домам. А поскольку мы с Олегом договорились, что я ночую с ним на диване в гостиной, то мне никуда идти не требовалось.

На выходе из «комнаты размышлений» Олежка поймал меня и озадачил просьбой:

— Слушай, ты не мог бы Дашку задержать в соседней комнате каким-нибудь разговором? Ну, хотя бы на полчасика. Мы тут с Люськой хотим это… Ну, ты понял.

Раз друг просит…

Просто шепнул девушке на ухо.

— Давай твоего брата с подружкой оставим вдвоём, пусть поцелуются без свидетелей.

Та хихикнула и поднялась со стула. А я захватил бутылку с остатками «Рябиновки». Так что мы довольно вольготно расположились у подоконника, продолжая трёп.

Напиток, как и всевозможные ликёры, обожаемые женщинами, оказался очень коварным. И в очередной раз подтвердил народную мудрость: пьяная женщина своей… В общем, своему телу — не хозяйка.

37

За час, проведённый со значительными физическими нагрузками, Даша чуток протрезвела. А я, каюсь, не успел предупредить её, что ей, может быть, не стоит вот так, неожиданно, вываливаться в гостиную. Правда, вывалиться она не успела, только открыла дверь и, ойкнув, тут же закрыла.

— Миш, там это… Олежка с Люськой голые. И они, кажется…

— Что, занимаются тем же, чем мы только что закончили заниматься?

— Ну, да. Но он же ещё маленький.

— А ты забыла, что я его одногодок? Или тебя что-то со мной не устроило?

— Да нет, мой хороший, всё устроило. Но я даже не думала о твоём возрасте. И что теперь нам с ним делать?

— Ничего. Ты будешь молчать о его похождениях, он — о твоих. Люське тоже не придёт в голову кому-то разболтать.