Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 84 – Александр Горохов

Пожалуй, только сублимировать эмоции в физические нагрузки. Доламывать мешающуюся на участке баньку, пилить дрова, копать траншею под фундамент будущего дома, бегать по утрам по улице Миасской от «моего» домика до трассы М5 и обратно. И ждать, когда представится случайная возможность «сбросить давление». Скоро, после 20 июля, начнётся сенокос, а это тоже очень серьёзная физическая нагрузка. Тем более, косить я очень люблю.

К сожалению, мои контакты с Судоплатовым пока заморожены. Павел Анатольевич, как мы и договаривались, оставил на рабочем столе листочек с адресами тех мест, где «из ниоткуда» уже появились сведения о предателях, преступниках и шпионах иностранных разведок. Но как идёт проработка этой информации, нам неизвестно: всё, что связано с этими вопросами, засекречено по самое «не балуй». Да и рано ещё, поскольку столь серьёзные обвинения на веру никто не примет, все факты проверят и перепроверят перед тем, как «запустят в дело».

Вот и остаётся повышать благосостояние одной отдельно взятой советской семьи, культурный уровень подрастающего поколения, а также развлекаться. Например, рыбалкой. Кстати, достаточно удачной: к тому времени, как солнце стало чувствительно припекать, а клёв ослаб, на кукане у меня уже висело килограмма полтора окушков, чебачков, карасиков и даже один линёк. И уху сварю, и пожарить останется.

36

С Раей мы встречаемся попеременно. То она ко мне прибежит, то я к ней приду или приеду. Чаще, конечно, я: кавалер всё-таки (тут должен стоять смайлик, но в 78 году их не знают). Сегодня её очередь, поскольку я ещё вчера похвастался предстоящей рыбалкой и пообещал после неё сварить уху. И как бы я ни устал из-за раннего подъёма и времени, проведённого на солнышке, пришлось выполнять обещанное. Так что ужинали почти «по-семейному», вдвоём, степенно хлебая душистую ушицу из эмалированных мисок и закусывая её вкуснейшим «ноздреватым» советским хлебом. К сожалению, не «ленинским».

Нет к вождю мирового пролетариата этот хлеб, знаменитый в окрестностях Миасса, почти не имеет отношения. «Почти» — только потому что пекут его в посёлке, названном в честь Владимира Ильича. Точнее, не названном, а переименованном, поскольку до революции населённый пункт назывался Царевоалександровским прииском.

Всё начиналось в самые первые годы тысяча восьмисотых, когда геолог Евграф Мечников нашёл на речке Ташкутарганке, притоке реки Миасс, рассыпное золото. Не самое первое в России, поскольку под Екатеринбургом уже несколько десятилетий ни шатко, ни валко мыли драгоценный металл, но очень богатое. И появился на карте страны золотодобывающий прииск, получивший имя императора Александра I, в начале 1820-х побывавшего на нём и даже испытавшего старательское счастье. И именно там через два десятилетия после этого был найден самый крупный из ныне сохранившихся золотых самородков, двухпудовый «Золотой треугольник», до сих пор хранящийся в Алмазном фонде московского Кремля.

После Великого Октября носить имя царя стало «некошерно», и посёлок переименовали. Со временем прииски «выбрали», через посёлок прошёл нефтепровод, соединяющий Западную Сибирь с Татарстаном. Но с «золотых» времён в нём осталась пекарня, в которой пекли удивительно вкусный хлеб. Огромные, в полтора раза выше «хлебозаводских» буханок, «кирпичи». Жители окрестных посёлков и деревень, оказавшись в Ленинске, непременно 'затаривались местным хлебом. А с распространением личных автомобилей даже не жалели ресурса машин, чтобы специально скататься в посёлок за хлебом.