Онлайн книга «Пуля многое переворачивает в голове»
|
— Очень-то надо из-за такой фигни лезть на балкон пятого этажа! — Зачем лезть? Я к вам сейчас сама спущусь. Не так откровенно, конечно, но… — Слушаюсь, мой генерал! А я-то хотел помочь тебе лифчик застегнуть… Да знаю я, что она ещё не носит лифчиков. Только-только начавшие расти «выпуклости» ещё прекрасно обходятся без внешней поддержки. Вон, даже купальник сплошной, а не раздельный. Но всё же телосложение Раи уже не девчоночье, а юной девушки, готовящейся расцвести. — Вот нахал! Обойдёшься. На этом пикировка закончена, я благоразумно решил не продолжать тему, пусть мужское внимание к девушке, начавшей обретать уверенность в себе, и льстит её самолюбию. Что со временем «вырастет» из наших отношений, пока угадать сложно, ничего форсировать я не хочу. Как наши отношения развиваются, так пусть и продолжают развиваться «самотёком». Правда, чувствую, что их со временем даже придётся «подтормаживать». С расположенной не так далеко сцены уже слышны магические заклинания в микрофоны: «Раз-раз-раз. Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь. С-с-семь, с-с-семь, с-семь. Раз-два-три, раз-два-три…». Звукооператор настраивает звук. Значит, скоро открытие. Кто-то, невидимый отсюда, проверяет, как звучит гитара. Сейчас их звук воспринимают дополнительные микрофоны, а не встроенные в инструмент звукосниматели, как это будет в 2020-е. Да и большинство гитар куда проще, производства какой-нибудь мебельной фабрики, как моя. Вот такой парадокс: в СССР почти все гитары делают именно на мебельных фабриках, а не на заводах музыкальных инструментов. «Достать» хорошую гитару — огромная проблема, и владельцы таких инструментов трепещут над ними. Но всех остальных вовсе не смущает то, что они играют на «дровах». Мечтают о лучшем, но спокойно обходятся и тем, что есть в наличии. Тем более, большинство из них заядлые туристы, и в каких только передрягах их гитары не побывали! Более качественные после этих ледников, рек и дождей начнут звучать ничуть не лучше «дров». Народ уже потянулся к фестивальной поляне. Кто с ковриками, которые кладут под дверь квартиры, кто с какими-то тряпками и клеёнками. Пора и нам выдвигаться, чтобы занять удобное место на склоне поляны, подковообразным амфитеатром спускающейся к главной сцене. К соседям-челябинцам подходит небольшая группа, два мужчины и две женщины. Обнимаются как старые знакомые. — Вы чего, Николай, так поздно? — Да из Свердловска кое-как выехали. Там же сегодня первого секретаря обкома хоронят. Он был у нас большим любителем этого дела, — щёлкает себя по горлу Николай. — Вот, видимо, сердечко и не выдержало: острая сердечная недостаточность, как в газетах пишут. И вроде молодой ещё был… Та-да-да-дам! 24 — Миша, Мишенька, что с тобой? А что со мной? Всё также стою посреди фестивального лагеря. Только рукой вцепился в сосёнку, а в глазах «звёздочки» летают. Рая легонько тормошит меня, а в мою сторону движется мужик из числа челябинцев. Надо же, как меня «накрыло» от волны эмоций после того, как я узнал о смерти Ельцина! — Всё нормально уже. Похоже, слишком резко голову повернул. Ага, мозги работают, если вру без запинки. — Что с ним? — спрашивает Раю бородатый парень лет тридцати. — Я доктор, врач горно-спасательной службы. Может, помочь чем? |