Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 53 – Александр Горохов

— Ну, ты и бабник!

— Вот, вот! Десять раз подумай, прежде, чем с таким связываться!

— А дети?

— И дети были. А один сын уже сейчас есть, — продолжаю я поддразнивать Раю.

— У тебя⁇ Есть??? Сын???

— Ага. И ты его знаешь, он в нашей школе шестой класс закончил.

— Фу, дурак! Я уж думала, что ты серьёзно!

Есть такая буква, учится в школе такой парнишка по имени Вовка Старогородцев. Его к бабушке из Йошкар-Олы привезли родители. Кажется, у матери тоже второй брак, а пацан — оторви и выбрось. Бабуля старенькая, живёт где-то на задворках Атляна, и Вовку всё-таки взяли в интернат, чтобы был под присмотром. Ну, он по привычке и начал «отжигать». Да так, что «железная леди» Клара Францевна, заведующая, чуть ли не взвыла от такого «подарка». Вопрос встал об его отчислении и даже исключении из школы. И тут нашёлся я, начав «приручать» мальчишку. Не знаю, как так получилось, но уже через месяц пацан не отходил от меня ни на шаг. Может, ему просто не хватало отца, и я в какой-то мере его заместил. И все хулиганские выходки сошли на нет, Старогородцев даже в учёбе подтянулся. А на нашу парочку Клара Францевна стала реагировать фразой: «А вон и Карасёв со своим сынулей идут».

На наличие других женщин в «первой жизни», значит, тебе наплевать, а наличие «сына» в этой тебя шокировало?

23

— И какой по счёту из твоих жён в другой жизни была я? — тон вопроса совершенно равнодушный.

Ну, ну.

— Извини, солнышко, но никакой. В ней мы с тобой даже не дружили, как сейчас. Я, конечно, немного «сох» по тебе до конца девятого класса, но совершенно безответно. А потом, после школы, нас жизнь сильно раскидала.

— А кто они, твои жёны из другой жизни?

— Ты ни одной из них не знаешь. И с двумя из них в ЭТОЙ жизни я точно не хочу иметь ничего общего. Даже детей, хотя они и выросли неплохими людьми.

— А с третьей?

— Ей сейчас ещё пять лет, живёт она далеко-далеко, и ещё лет двадцать шесть я для неё не буду интересен. Да и она мне тоже.

В симпатичной головке явно идёт подсчёт цифр.

— А через двадцать шесть лет?

— Это уж как моя «вторая жизнь» сложится.

— А кем ты вообще в ней был?

— У-у-у! Кем я только ни был! И радиоаппаратуру настраивал, и на стройке работал, и комсомольским работником был, и справочники издавал, и в торговле трудился, и ЭВМ занимался, и с бывшими разведчиками новые направления геополитики разрабатывал, и парламентским корреспондентом работал, и больше пятидесяти книжек написал.

— А не врёшь? — прищурила глаза Райка.

— Вру, конечно. Книжек, как таковых, штук сорок, и ещё — сотни статей, если издать которые, то получится семнадцать-восемнадцать томов. Вот и выходит больше пятидесяти.

— Болтун! — колокольчиком звенит смех, и кулачок легонько бьёт мне в грудь.

— Может, и болтун, но я тебя предупредил, с кем ты связалась, — дурашливо грожу я пальцем.

Всё, хватит на сегодня откровений. Не ко всему, что ждёт нас, нашу страну, она ещё готова.

— Пойдём лучше чаю вскипятим, а то уже кишка кишке бьёт по башке.

Приготовление пищи на костре тоже имеет свои тонкости, вот и приходится обучать девчонку ещё и им. Но гречневая каша с «тушняком», советским, изготовленным из мяса, а не «соесодержащих продуктов», в одном из котелков (во втором — обещанный чай) получилась вкуснейшая. И даже не потому, что любая еда на природе вкуснее той, что едят дома.