Книга Пуля многое переворачивает в голове, страница 115 – Александр Горохов

— Если тебе удобно, то давай не в двенадцать, а в тринадцать… э-э-э… тридцать.

— Удобно. Тогда я буду ждать вас в тринадцать тридцать на ближайшей лавочке со стороны Останкинского пруда.

По «законам жанра», в котором работал Судоплатов, такой звонок нелегала по незащищённой линии с просьбой о встрече — ЧП, сигнал о нештатной ситуации, граничащей с провалом. Ну, или свидетельство настолько важной иной ситуации, что по-другому нельзя. Вот и будем ломать стереотипы.

От метро ВДНХ я добрался до Останкинского пруда на троллейбусе. За пятнадцать минут до назначенного времени встречи. Прохладненько, ветерок тянет, но, слава богу, с неба не сыплет. Из глубины парка мимо меня прошёл прилично одетый мужчина лет сорока, остановился напротив моей лавочки, пытаясь прикурить. Несколько раз чиркнул спичкой, но она сломалась, и мужчина, в сердцах смяв папиросу, выбросил её в стоящую рядом урну. И пошёл в сторону трамвайного кольца.

— Здравствуйте, Павел Анатольевич, — поднялся я навстречу генералу, при ходьбе, как обычно, опирающемуся на трость с полукруглой рукоятью.

— Здравствуй, Миша. У тебя что-то случилось? Раньше ты никогда не предупреждал о будущих встречах.

— Дело в том, что я был вынужден на несколько дней приехать в Москву, и грех было бы не воспользоваться возможностью для встречи с вами. Да и, как мне кажется, это очень удобный случай для легализации нашей «дружбы».

— А ты знаешь, что мой телефон прослушивается, и номера звонивших фиксируются?

— Догадываюсь. Поэтому и посчитал, что звонок из телефона-автомата, установленного в Институте Сербского, едва ли не идеальная возможность такой легализации.

— Сербского? А какое ты имеешь отношение к этому институту?

Судя по удивлённым ноткам в голосе, поразить Судоплатова мне удалось.

— Прохожу обследование по поводу последствий пулевого ранения в голову.

Я развернул к собеседнику левую ладонь, чтобы ему был виден надетый на средний палец маячок. В одно из посещений грядущего в верхнюю поверхность перстня вставили разрезанную пополам стреляную пистолетную пулю подходящего калибра. Получается, что пацан не просто выпендривается, таская сомнительного вида украшение, а носит его в память о случившемся с ним ЧП, едва не стоившим жизни.

— Вашу нелюбовь к этому заведению, доставившему вам столько неприятностей, я понимаю. Но и вы представьте логику тех, кто вас контролирует: в знакомые к «подведомственному» набивается какой-то мальчишка, переживший пулевое повреждение мозга и находящийся под наблюдением психиатров. Дальше рассказывать, как сочувствующий его беде ветеран пытается морально поддержать несчастного парнишку?

— Действительно, неплохо придумано, — улыбается Судоплатов. — А само ранение — реальность или тоже выдумка?

— Абсолютная реальность. Скажу больше: именно в те десять-двенадцать минут, пока вот эта тушка лежала без чувств, моё сознание и было перенесено в неё. С летальным для меня тамошнего исходом.

Снова мимо нас прошёл тот самый незадачливый курильщик.

— Подозрительный человек, уже не первый раз тут проходит.

— Не обращай внимания. Это мой сын, я попросил его подстраховать меня.

Генерал обменялся с Анатолием кивками, и тот отошёл вглубь парка.

— Так о чём ты хотел поговорить?

— Для начала — поблагодарить за то, что удалось остановить Калугина. Я так понимаю, что не только его?