Книга ...штопаем ранения души, страница 7 – Александр Горохов

В «прошлой жизни» я утром 31 декабря 1978 года утопал в Архангельское, чтобы уехать в город. Встречать Новый Год с дядюшками Павлом и Сергеем. У Павла в доме, более просторном, чем у его младшего брата. Жил Павел на улице Родниковой, самой верхней над Старым Городом в районе автотехникума. За водой с флягами ходить за полтора километра, и мы втроём отправились в этот поход. А пока ходили, Сергей, поленившийся завязать «уши» шапки (не опустить, а именно завязать), подморозил ухо. То есть, уже в конце дня 31 декабря мороз «даванул» к сорока градусам. Мы, конечно, новогодней ночью за термометром не следили: не до того было. А вот самый старший из маминых братьев, Герасим, собирался поутру 1 января куда-то ехать на «копейке». Машину, стоящую в гараже, он завёл, но за полчаса она так и не прогрелась до рабочей температуры. А когда глянул на термометр, то и офигел: минус сорок пять. И именно в ту ночь миасская метеостанция зарегистрировала температурный рекорд — минус сорок семь.

Два же молодых раздолбая, с утреца «приняв на грудь» и накинув на чуть ли не на голое тело фуфайки, помчались топить избу Сергея. Ушли и пропали. Картина маслом: обе их супруги, оставшиеся с маленьким (меньше года) детьми, рыдают, поглядев на температуру. Мужей нет уже часов пять. Зато к вечеру «нарисовались»: оказывается, они не могли вернуться, не побывав у полудюжины соседей Сергея.

Но не поехал я к дядюшкам не из-за этих приключений. Просто тогда во время встречи Нового Года я… напился. Впервые в жизни напился до выпадания памяти. Позже подобное случалось ещё пару раз, но тот случай был первым, незабываемым. Всё соображал, не чудил. Но, например, из всего Новогоднего Огонька запомнил единственный эпизод: как с пищалью на плече вышел Михаил Боярский и запел КАКУЮ-ТО песню. Как я с удивлением выяснил при просмотре повтора передачи, это была мгновенно взлетевшая до небес популярности «Порадуемся на своём веку» из прокрученного по телевизору всего несколько дней назад фильма «Д’Артаньян и три мушкетёра». Не поехал из-за того, что не было желания ни самому напиваться, ни смотреть на пьяных, хоть и дорогих мне родственников.

Дома празднование прошло куда более чинно. Обильно накрытый стол, тоже телевизор, который я, памятуя о происшествии в «первой жизни», смотрел с огромным интересом. Выпил совсем немного, хоть родители и не шикали, когда я потягивал из бокала винцо. Просто не хотелось «бухать». Отвык за последние годы «первой жизни». Да и не люблю я того состояния, когда от выпитого сверх некоей меры начинаешь чувствовать себя дураком. К тому же, травить только-только восстановившиеся (я надеюсь, уже восстановившиеся) мозги не было желания.

Уютно, тепло. Хоть в топящемся очаге плита раскалилась докрасна, что говорит о морозе на улице.

4

Самый короткий день в году — первое января: не успел проснуться, как уже вечер. Тем более, после полуночи по телевизору смотрели новогодние передачи. Не все смотрели: братец Славка, едва дотерпев до боя курантов, ушёл спать. Я же действительно «давил на массу» часов до десяти. Я, но не родители, которым пришлось отправиться в хлев, чтобы накормить и напоить корову. А главное — постелить ей на пол побольше сена: подморозило ведь так, что даже свежие коровьи какашки моментально замёрзли. В общем, на славкино нытьё о том, чтобы погулять, начавшееся после позднего завтрака, папа с мамой отрезали: