Книга Хозяйка Фамильяров, страница 5 – Тори Блэквуд

И тут услышала это.

Карканье. Громкое, злое, торжествующее. И шум крыльев, множества крыльев, бьющих воздух одновременно.

Я остановилась. Сердце пропустило удар.

За мусорными баками, в проулке, где старая брусчатка уступала место потрескавшемуся асфальту, клубилась стая магических воронов. Я узнала их сразу: удлинённые клювы, слишком умные глаза с зелёными искрами, перья, отливающие металлом. Падальщики. Их привлекала слабость, больные магические существа, выброшенные артефакты, а иногда и незадачливые студенты, которые слишком далеко зашли в своих экспериментах. Вороны-падальщики никогда не нападают на здоровую добычу. Им нужна жертва, раненая, ослабленная, неспособная защищаться.

И судя по тому, с каким остервенением они что-то клевали на земле, жертва у них уже была.

Я рванула в проулок раньше, чем успела подумать.

Это было глупо. Безумно глупо. У меня нет боевой магии. У меня даже нормального щита нет. Если вороны решат, что я представляю угрозу, они переключатся на меня, и тогда пиши пропало. Но ноги несли меня вперёд, а руки уже взлетали, сплетая заклинание.

— Эй! Кыш! Пошли вон!

Ветер сорвался с пальцев. Слабый, по меркам боевых магов, конечно, но для воронов неожиданный. Они шарахнулись, каркая от неожиданности. Одна птица кувыркнулась в воздухе и врезалась в стену. Другая отлетела, роняя перья. Я ударила ещё раз, целясь в самого крупного ворона, того, что сидел в центре стаи и явно был вожаком.

Попала.

Ворон каркнул особенно возмущённо, взлетел, хлопая крыльями, и уставился на меня с высоты. В его глазах горели зелёные искры, и в них читалась не только злоба, но и что-то похожее на оценку. Словно он прикидывал, насколько я опасна.

Остальные расступились ровно настолько, чтобы я увидела добычу.

На мокром асфальте, в луже грязной воды, лежало крошечное существо.

Я ахнула.

Это был ящер. Или что-то очень на него похожее. Сантиметров тридцать от морды до кончика хвоста, не больше. Тонкие перепончатые крылья, смятые и изодранные. Длинный хвост, бессильно распластанный по асфальту. Чешуя, там, где она не была изодрана вороньими клювами, отливала глубоким индиго, почти синим, с серебристыми проблесками на брюшке.

Кровь. Много крови. Она смешивалась с дождевой водой, растекалась по асфальту розоватыми разводами. Одна лапка была вывернута под неестественным углом, сломана, определённо сломана. Бока существа тяжело вздымались. Живое. Ещё живое.

— О боже...

Я бросилась к нему. Упала на колени прямо в лужу, наплевав на джинсы, на холод, на дождь. Вороны за моей спиной возмущённо закаркали, но нападать не решались. Вожак всё так же сидел на карнизе и сверлил меня взглядом.

— Тише, тише, маленький, — зашептала я, протягивая ладони. — Я тебя не обижу.

Существо дёрнулось. Открыло глаза.

И я замерла.

Глаза были янтарными. Не просто янтарными, они горели. В их глубине пульсировал собственный свет, слабый, угасающий, но совершенно реальный. Вертикальные зрачки расширились, сфокусировались на мне. И на секунду мне показалось, что я вижу в них нечто невозможное.

Разум.

Не животный страх. Не инстинктивную агрессию. А осмысленный, оценивающий взгляд. Так смотрит человек, который пытается понять, друг перед ним или враг.

— Ты... ты не с кафедры Химерологии, да? — прошептала я.