Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 8 – Дина Нежина, Анна Пфари

Она останавливается, наклоняется, словно кланяется.

— Пожалуйста, — шепчет она, а потом быстро вылетает за дверь

Надо же, то есть она и говорить может? Или вдруг смогла? Непонятно.

Я выхожу из спальни, всё ещё пахнущей мыльной водой и старым деревом, вслед за метелкой и, собираясь повернуть за угол, слышу странный детский голос.

— Осторожнее! Там ступенька!

Я вздрагиваю и ищу источник звука, когда вдруг глаза находят странное. На нижней ступеньке сидит чашка.

Да, самая настоящая чашка. Керамическая, с отбитым краешком и смешными глазами. Она дёргает своей ручкой, как будто рукой машет. Кажется, что-то было такое в мультфильме, но я никак не могу вспомнить детали…

— Это ты разговариваешь? — переспрашиваю я, хотя и так уже знаю ответ.

— Конечно! — радостно отвечает чашка. — Я Чип! Ну, потому что… — он поворачивается, показывая трещинку сбоку, — …ну, ты поняла. Это давно было. Я с этим живу.

Я не могу не улыбнуться. Мир рушится, скала, кома, заклятия, Чудовище, побег из окна — а я разговариваю с фарфоровой посудой. И, что пугает больше всего, это кажется уже почти нормальным.

— А ты кто? — спрашивает Чип, прыгая вниз и катясь рядом со мной.

— Бэлль. Я здесь… ну, временно. Надеюсь, — пожимаю плечами.

— Эх. Ну… А пока ты тут, мы же можем дружить? Ну… Временно.

Я хмыкаю и киваю, и чашечка подпрыгивает в воздухе. А потом лукаво подмигивает.

— Пойдем, что покажу! — восклицает Чип и подпрыгивает опять. Выглядит это опасно, но, видимо, он так привык.

Он ведёт меня куда-то — катится по ковру, подпрыгивая на неровностях. Коридор переходит в более светлый холл, двери высокие, дубовые, и тут он замирает.

— Вот, — шепчет. — Только не пугайся, она громкая.

— Кто «она»?

— Лоренция. Гардероб.

Я даже не успеваю ничего спросить, как створки шкафа распахиваются с грохотом, и голос — оперный, почти театральный — раздаётся откуда-то из глубины:

— Оооо! Прелесть моя! Новая! Живая! С руками! С глазами! Заходи, заходи, душа моя, я вся дрожу от предвкушения!

Передо мной — огромный шкаф, резной, с фигурками по краям, и слегка перекоштой дверцей. Внутри — ряды платьев, корсетов, плащей, и всё это слегка шевелится, как будто дышит. Из шкафа выглядывает — да, именно выглядывает — улыбающееся лицо, вырезанное в древесине.

— Я Лоренция, милая. Главная по стилю, по драме и по утешению. Давай-ка снимем это ужасное! Что за платье? Так грустное! Но, Бог мой, как в этом можно грустить достойно? Грустить нужно в шикарных туалетах!

Она мгновенно выволакивает наружу охапку платьев. Пыль разлетается по комнате, я чихаю, и слышу, как Чип сдавленно смеётся в углу.

— Я просто хотела осмотреться… — начинаю, но Лоренция уже не остановить.

— Осмотреться? В чём? В этом унынии? Нет, нет, детка. Вот! Бледно-сиреневое. Или алое, как удар сердца! Надень это — и всё станет яснее!

— Может, попозже, — осторожно отступаю я. — Мне бы сначала понять, что тут происходит.

Лоренция смягчается. Дверца захлопывается, потом снова приоткрывается чуть-чуть.

— Здесь… многое затянуто. Как платье, которое слишком долго висело на вешалке. Всё ждёт. Мы — ждём. А теперь ты пришла. Значит, начнётся что-то новое. Или, может, завершится старое.

Я не знаю, что ответить на этот несвязный поток речи. Лоренция разговаривает очень… поэтично. Я бы сказала, слишком. Но я примерно и так понимаю, что во мне уже увидели спасительницу, которая сейчас решит их проблему, расколдует замок, обитателей и, конечно, Чудовище. Только я пока не понимаю, с чего вообще начать.