Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 48 – Дина Нежина, Анна Пфари

Я подбегаю. Он держит меня за руку, шепчет:

— Сейчас не время.

— Тогда береги себя, — говорю я. — Потому что если с тобой что-то случится — я не прощу никому. Ни себе. Ни им. Ни тебе. Я тебя сама прибью, потом воскрешу и опять прибью, понял? Я же ведьма, как они утверждают.

Он улыбается. Быстро целует меня в висок и как будто заряжается этим.

К утру остаются только дымящиеся факелы у стен и запах страха. Нападавшие отступили. Не победа — отсрочка. Но мы держимся.

Адам стоит у ворот. Спина прямая. Он почти не дышит. Как будто боится сделать вдох.

— Ты молодец, — говорю я ему. — Это всё из-за меня, — отвечает он. — Я был недостойным человеком. Злым. И из-за этого пострадали все вокруг. Все слуги. Все обитатели замка. А теперь вот и вы.

И тогда я впервые смотрю на него как на мужчину. Не ребёнка. Не обиженного капризного зверя. А мужчину, который вырос когда пришло время и пошел защищать свой дом. Это уже много. На самом деле, во мне просыпаются какие-то странные материнские чувства, будто это мой сын вырос и я им вроде как даже горжусь.

Я подхожу к нему и беру за руку.

— Ты был не прав, конечно. Но Волшебница тоже сумасшедшая тётка.

— Что? Ты её опять видела?

— Да. У нас с ней был разговор. Но это не так важно. А важно вот что — у нас всё будет нормально. Мы победим, понял?

И тут я слышу задушенный хрип и резко оборачиваюсь.

Из груди Анри, который стоял у окна, торчит стрела.

— Анри!

Я кричу и бегу, не чувствуя ни крови, ни воздуха, ни боли в ноге. Вообще ничего. Мой мир схлопнулся до стрелы, торчащей из его груди. И тело как будто немеет, не могу даже вдохнуть.

Он лежит неподвижно, как будто уснул. Слишком спокойно, слишком беззвучно. Я падаю рядом на колени, хватаю его за грудь, за ворот, за лицо, как будто смогу втянуть его назад, в жизнь.

— Нет. Нет, — я трясу его за плечи и боюсь говорить громко. — Этого не может быть. Не может быть. Чертова сказка уже пошла по другому пути, потому что я тебя люблю, слышишь? Тебе не надо умирать, Гастон. Ты вообще не он. Ты мой Анри, слышишь?

Кровь течёт из раны под ребром, не смотря на стрелу. Как вообще так? Почему в кино для того, чтобы кровотечение случилось, нужно вытащить стрелу, а тут — не нужно?! Рубашка стремительно краснеет. Я прижимаюсь к нему щекой, кровь отпечатывается на коже, и он вдруг шепчет, так тихо, что я сначала не понимаю:

— Ты… здесь...

— Я с тобой, Анри. Я здесь, — мои ладони у него на лице. — Я люблю тебя. Слышишь? Прекрати умирать, прямо сейчас. Надо вытащить стрелу и тогда я рану обработаю, понял? Сейчас, потерпи немного.

Я говорю это, но при этом в глубине души понимаю, что это ничего не даст. И от этого еще хуже.

— И я, — он пытается улыбнуться. — Жаль, не успел на тебе жениться.

Я даже не успеваю удивиться, не успеваю понять, что именно он сказал, как глаза его закрываются. И дыхания больше тоже нет.

Я просто замолкаю тоже. Как будто голос ушел вместе с ним. Ощущаю, как мир трескается под ногами. Потом — сильнее. Ещё. Всё обваливается. Я не знаю, сколько минут проходит, может, час. Адам стоит неподвижно всё это время и смотрит то на Анри, то на меня.

А потом я поднимаюсь.

Я бегу сквозь зал, по лестнице, через полутёмные переходы. С трудом вспоминаю где же она, это комната. Колба. Проклятая роза.