Книга Попаданка в сказку. Проклятье красной розы, страница 13 – Дина Нежина, Анна Пфари

— О чем ты?

Она подходит ближе. Глаза её — как вода в колодце: глубокие и неподвижные.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор. Но вообще-то замок выбирает, кто становится частью его. Если ты останешься здесь слишком долго… ты тоже станешь мебелью.

— Что?! — я восклицаю, отшатываясь.

Класс, прямо Пираты Карибского моря, где каждый становится частью корабля! Ужастик это, а не мультик для детей!

— Ну, не сразу. Сначала потеряешь интерес к возвращению. Потом — станешь нужной здесь. Начнёшь убирать, говорить с ними, считать их семьёй. И в какой-то момент ты проснёшься и поймёшь, что ты теперь кресло в библиотеке. Или зеркало. Или штора в спальне. Вечная. Молчаливая. Забытая.

— С ума сошла? — шиплю я.

— Я смотрю, ты уже ведешь себя тут, почти как дома. Убираешься. Забываешь, что всё это для тебя странно. Так и работает магия. Ты уже начинаешь терять себя. Я предупреждаю, роза отсчитывает не только время Адама. Каждый лепесток — шаг к тому, чтобы и ты потеряла облик. Чтобы весь этот мир проглотил тебя.

— Сколько у меня времени?

— Год. Может, меньше.

— И если за это время я каким-то чудом полюблю Чудовище? Что тогда?

Волшебница поднимает бровь. Легкая усмешка скользит по её лицу, как тень облака.

— Тогда, может быть, всё изменится. Для него. Для всех. И для тебя, конечно.

— Может быть?

— А каких гарантий ты хочешь от меня? Вообще-то, любовь — это не сделка. Её не купишь, как ты купила своего Вадика. Она или спасает, или разрушает. И уж точно всё меняет.

Я стою, ощущая, как замок будто затаил дыхание. А внутри плещется пустота и странный жар.

— Так что ты выберешь, Бэлль? — хмыкает Волшебница и исчезает прямо в воздухе, с хлопком.

И тишина. Только шорох лепестка, падающего на бархат. И моё отражение в стеклянном куполе: испуганное. Настороженное. Слишком живое, чтобы стать мебелью.

Ну, коза ты конечно, Волшебница.

Не знаю, что именно будит меня следующим утром. Не то тревога, не то предчувствие, потому что звуки за окном нельзя назвать шумом на самом деле.

Сначала слышится стук, потом голоса, но ничего из этого гула я не понимаю.

Приходится, наспех надев платье, спуститься вниз. Конечно, обитатели замка не спешат выйти к незваным гостям. Они же мебель. А хозяин замка вообще чудовище, в прямом смысле слова.

— Откройте ворота! — вещает низкий мужской голос. — Разговор есть! Иначе мы начнем вторжение!

Вторжение. Надо же, слово какое.

Я вдруг осознаю, что вообще не понимаю, как открыть засов. А он большой, толстый и очень старый. Как вообще открываются такие штуки, если в наличии только одна хрупкая девушка?

— День добрый! — кричу я дверь. — У меня тут засов сломался, пока никак не могу открыть.

На секунду за воротами воцаряется тишина. Видимо, владелец голоса в замешательстве, но длится это не долго.

— Назовитесь! — требует всё тот же голос.

Э...

— Я… Это Бэлль, — отвечаю я.

А как моя фамилия? Мало ли сколько тут девушек с таким же именем… Тут деревня или целый город неподалеку, как я понимаю.

— Бэлль, доченька! — раздается еще один голос. — Это моя Бэлль! Сейчас мы тебя спасем, моя ласточка!

О, а вот и отец Бэлль пожаловал.

— Морис, я просил тебя помолчать, — значительно тише говорит первый голос и я вполне явно представляю, как мужчина, которому он принадлежит, закатывает глаза. Хочется хмыкнуть.