Книга Принцесса Сарнгейта. Часть 2, страница 119 – Эльза Скарлетт

Леди Элинэ появилась в проходе под руку со своим кузеном, единственным близким родственником и главой дома. Она плыла, словно лебедь, в белом кимоно, расшитом мелкими бриллиантами, а так же серебряными и чёрными нитями, блестевшими, словно капли росы. Целительница выбрала для торжественной церемонии отнюдь не платье своего герцогства, а традиционные одежды Сарнгейта, что было странно, по мнению столичных гостей, но заслужило одобрение со стороны аристократов и офицеров гарнизона, которых тут присутствовало большинство.

Бывшая маркиза отрекалась от прошлого и подчёркивала, что пустыня стала ей больше домом, чем место, где она выросла. Потому Корин, ведущий троюродную сестру за руку к алтарю, одетый в официальный мундир чёрного цвета с серебристыми элементами галунов и позументов[2], выглядел контрастно.

Все тут же поднялись, приветствуя невесту. Лёгкая детская песня о мире сопровождала каждый её шаг, делая момент сказочным и волшебным. Идея дриады, которая не одно десятилетие считалась лучшим организатором свадеб в столице, была до банального проста, но впечатляюща.

Невеста, целительница, женщина, сущность которой была в дарении и поддержании жизни, ассоциировалась с самой богиней жизни и мира. В противовес ей мой дядюшка выглядел мрачно и грозно. Стоящий у украшенного цветами и летающими прозрачными бабочками-иллюзиями подиума-алтаря, высокий, с военной выправкой, в чёрном с огненным рисунком-вышивкой кимоно, он воплощал бога войны и смерти как нельзя более точно. Две противоположности, два антагонистичных воплощения, контрастирующих между собой, но являющихся неотъемлемой частью жизни.

Леди Элинэ прошла сквозь строй девушек, осыпающих её лепестками цветов под завершающие аккорды песни, и Корин подвёл её к моему дяде, отступая с поклоном назад. Я тоже поднялась на подиум и передала дяде букет цветов, который он вручил смущённой супруге.

Дядя взял за руку свою наречённую под аплодисменты и радостные крики со всех сторон и подвёл к алтарю, где храмовник, подняв руки вверх, призвал гостей к тишине. Служитель богов открыл толстый талмуд молитв и восхваления богов и начал свою речь, что призывала чтить традиции и «приносить дары в храмы, ибо власть магическая – всего лишь иллюзия…»

Мои же мысли в этот момент были заняты совсем другим. Я с удивлением разглядывала пару из моего дяди и леди Элинэ. Со всем пониманием я вдруг осознала, что совершенно упустила из внимания, как леди Салер вообще появилась в жизни дядюшки. Ведь из того, что успела узнать от болтливых служанок и горничных, поняла, что они были знакомы уже довольно давно. Как же я была слепа и эгоистична, что совершенно упустила это всё из внимания…

Мне стало совестно и грустно. Выходит, не такая я уж и замечательная племянница, если совершенно не замечала очевидного и событий, что происходили у меня практически под носом. Из рассказов я поняла, что целительницу в гарнизоне любили и уважали. И что заслужено это было совершенно справедливо, так как свое истинное происхождение леди Элинэ ранее скрыла. Внимание фельдмаршала тёмная целительница привлекла случайно и только благодаря тому, что не побоялась ради спасения солдата встать перед демоном. Такая смелость подкупала даже меня.

Как бы то ни было, но, занятая своими делами, я, видимо, слишком редко обращала внимание на отца и дядю. Как же мне стыдно было за это сейчас. Как невыносимо тяжело и совестно. Неужели я действительно из-за сташа была таким бессердечным, «слепым» человеком?