Книга Небесный город, страница 175 – Критика Рао

— Нам нужно поговорить о твоих недавних проступках, – холодно сказала Лаксия.

— Неужели это так важно сейчас? – спросил он.

— Сейчас важнее, чем когда-либо, – ответила Чайя, и ее лоб прорезала глубокая морщина. – Ты привел гражданина в санктум, Ираван. Ты нарушил клятву исцеляющей ветви, которую дал как архитектор Лабиринта. Ветвь пронзила тебя шипами, запустив процесс отравления, разве нет? И тебя это нискольконе волнует. Что тогда помешает тебе транслировать все, что мы обсуждали сегодня, остальной части ашрама?

— Я не собираюсь приносить извинения, Чайя. Я делал все это, зная о последствиях, так что либо выносите вотум недоверия, либо забудьте об этом.

— Ты знаешь, что мы не можем освободить тебя от обязанностей в совете, только не сейчас…

— Тогда давайте забудем об этом.Просто. Забудем. Об этом. Если бы ты считала, что я не смогу держать рот на замке, ты бы никогда не назначила меня руководителем одной из групп. В чем дело на самом деле?

— Дело в тебе и в экстазе, – рявкнула Лаксия. – Ты все еще опасен.

Вспышка гнева пронзила Иравана.

— Ты серьезно? – прошипел он. – Вы проверяли меня меньше двух дней назад, и я прошел…

— В лучшем случае результат получился двусмысленным, – прямо сказала Лаксия. – При обычных обстоятельствах мы бы сразу же провели еще одну проверку, без промедления, пока не получили бы четкий ответ.

Ираван открыл рот, чтобы возразить, но Чайя опередила его.

— Мы не можем позволить себе, чтобы ты сейчас впал в экстаз, – проговорила Старший архитектор срывающимся голосом. – Пожалуйста, Ираван… только не сейчас, когда мы потеряли Бхарави… Ты нам нужен… Ты не можешь бросить нас сейчас… разбираться с этим в одиночку…

Глаза у нее наполнились слезами, и Айрав обнял ее, хотя и ничего не сказал.

Гнев Иравана рассеялся так же быстро, как и возник.

— Я… Чайя…

Его взгляд скользнул по всем четырем советникам, которые сохранили Накшар, пока Бхарави была поглощена экстазом, а сам Ираван отвлекся на собственные проблемы. Чайя открыто плакала, но Киана выглядела усталой, из ее серых глаз исчез блеск. На лице Лаксии ясно читался гнев, а рука Айрава дрожала на плече у Чайи.

— Я не брошу вас, Чайя, – устало сказал Ираван.

— Тогда пойдем с нами, – сказала она, вытирая лицо. – Мне придется замедлить отравление исцеляющей ветви, и нам нужно обсудить некоторые детали нашей ситуации. Ты все еще Старший архитектор и советник Накшара.

Тарья в лазарете уже пришла в себя, и, когда вошла Ахилья, по лицу у нее текли беззвучные слезы.

Лазарет, выращенный на нижнем ярусе гигантского дерева ним, превратился в длинный узкий зал, заставленный больничными койками. Ахилья вспомнила, каким он был когда-то: пятиэтажное здание с отдельными палатами для разных категорий пациентов. Теперь было занято около сотни коек, люди лежали под шуршащим тонким постельным бельем. Медсестры ходили от одной койки к другой, поправляя стеклянные флаконы с лекарствами и принося целебные снадобья. Ахилья отвела взгляд. Медсестры были одеты в повседневные халаты, и эта одежда напомнила ей об Оаме. Даже разговор со служителем у входа был болезненным. Ахилье сказали, что Куша отправили в храм поговорить с архитектором Лабиринта. Ее десятилетний племянник взял с собой маленького брата. Решив встретиться с ними позже, Ахилья подошла к Тарье и села на кровать рядом с сестрой.