Книга Небесный город, страница 172 – Критика Рао

— Это объясняет, почему ашрам так сопротивлялся приземлению, – сказала Наиля, нахмурившись, когда другие архитекторы кивнули. – Растения ашрама не предназначены для посадки во время земной ярости. Мы должны приземляться только во время затишья. Несмотря на ее траектирование, растения взбунтовались.

— Зачем она это делала? – пробормотал один из гелиотехнологов. – Пыталась убить всех нас?

— Она была в экстазе, – холодно произнес Ираван, заговорив впервые. – Она не понимала, что делает. И уже заплатила за это, тебе так не кажется?

Все пристально уставились на него, и Ираван ответил жестким взглядом.

Айрав прокашлялся.

— Бхарави вынудила нас приземлиться, вывела из строя сигнализацию и траектировала джунгли. Однако факт остается фактом: если забыть про это ложное затишье, мы пережили самый продолжительный цикл земного гнева и ярости в истории человечества, который длился двести двадцать четыре дня.

На этот раз молчание затянулось надолго. Ираван наблюдал, как на лицах всех растет беспокойство.

— И в чем именно здесь проблема? – спросил выступавший ранее гелиотехнолог, мужчина с волосами до плеч и в очках в тонкой оправе. – Вы хотите сказать, что мы не готовы так долго летать без отдыха в джунглях?

— Ты сам это заметил, Умит, – сказал Айрав. – Ты пришел к Лаксии с результатами наблюдений и сказал, что траектирование больше не обеспечивает достаточно энергии для гелиооборудования.

— И почему так происходит? – спросил другой гелиотехнолог, человек с любопытными глазами и самым светлым оттенком коричневой кожи, который встречался в ашраме. – Наверняка мы рано или поздно вернемся к равновесному состоянию системы. Разве не этим занимается дежурная смена?

— К сожалению, дело не только в этом, – сказал Айрав. – Из-за ненужных посадок и взлетов мы потратили впустую много траекторной энергии. А Бхарави в экстазе и нанесенный ею ущерб еще больше ослабили нас. Но настоящая причина – и мы получили этому подтверждение от наших ашрамов-побратимов – заключается в том, что траектирование становится сложнее. Именно об этом и говорил Старший архитектор Ираван с самого начала.

И снова все взгляды обратились к Иравану. Колено у него дернулось против воли. Во взглядах Чайи и Айрава он заметил тень сожаления и смирения, но сам Ираван не чувствовал ни радости оправдания, ни гнева. Вместо этого, как это ни абсурдно, он почувствовал, как его охватывает ощущение, знакомое ему только по юности:скука. Все эти вопросы казались ему бессмысленными по сравнению с единственным, который действительно волновал его, – идентичность Резонанса.

— Вы должны кое-что понять, – продолжил Айрав. – Не все архитекторы подтверждают, что траектировать становится сложнее. Но об этом факте сообщало достаточно много людей в каждом ашраме-побратиме, поэтому нам всем теперь предстоит решать эту проблему. В конечном счете, все это закономерно. Циклы земных гнева и ярости становятся длиннее, а затишья между ними короче. И это влияет на наши возможности траектировать. Большинству из нас становится все труднее строить даже простейшие лабиринты.

— Извините, – сказал архитектор Лабиринта Гаурав, мужчина с чистым высоким голосом. – Нодействительно ли эти циклы становятся длиннее? Похоже, это больше связано с трудностями траектирования, а не с земной яростью.