Книга Небесный город, страница 177 – Критика Рао

— Думаешь, я не пыталась остановить Бхарави? – тело Тарьи содрогнулось. – Это было ее решение, я ничего не могла с этим поделать. Она не хотела жить так…

— И ты позволила Иравану тоже сделать этот выбор. Но даже не подумала сказать мне?

— А ты бы позволила ему так поступить? – выплюнула Тарья. – Если бы они поменялись ролями, если бы экстатиком стал Ираван, ты бы позволила Бхарави убить его?

— Я бы нашла другой способ! Я бы разорвала ашрам на части, чтобы найти другое решение! Я быникогда не допустила, чтобы дошло до этого.

— Другого путинет. Думаешь, архитекторы не искали его? Бхарави изучала экстаз, Ахилья. Она знала, насколько тяжелой, насколько невозможной будет реабилитация. И ты думаешь, что найдешь ответ? – Тарья снова заплакала и закрыла лицо ладонями. – Да ты же всю жизнь боролась с архитекторами. Ты так сильно хотела иметь то, что было у них, что никогда по-настоящему не видела того, что было у тебя. И теперь Бхарави мертва, а Ираван жив. Как кто-либо из нас мог рассказать тебе об этом? Что бы ты из этого поняла?

Ахилья встала, дрожа от гнева. Сестра рыдала и билась в конвульсиях, обхватив голову руками. Рыдания сотрясали ее тело, и на содрогания было больно смотреть.

Ярость Ахильи покинула ее так же быстро, как и появилась.

Она снова села на кровать и обняла сестру, пока та плакала. Она гладила Тарью по голове снова и снова, что-то нашептывая.

В конце концов Тарья замолчала. Она оттолкнула Ахилью и повернулась к ней спиной.

Ахилья медленно поднялась.«Как кто-либо из нас мог рассказать тебе об этом? Что бы ты из этого поняла?»

Ираван рассказал ей. Он знал, что она поймет.

В чем заключалась ее ответственность – в ее собственном выборе? У нее больше не было четкого ответа, не было четкого способа думать. С кружащейся головой Ахилья вышла из лазарета, и ее сердце разбилось на мелкие кусочки.

Когда она появилась у дома, ее уже ждали Дхрув и Наиля. Ахилья постучала пальцем по кольцу гражданина, и покрытая листвой стена раздвинулась, открыв проем. С рассвета дом снова уменьшился, сократившись до одной комнаты, и Ахилья с пылающими щеками наблюдала, как Дхрув и Наиля разглядывают скудную обстановку: маленький круглый столик в центре, кровать в углу, простую кухню.

— Как-то скромненько для жилища Старшего архитектора, – сказал Дхрув, усаживаясь на один из стульев, которые выросли вокруг стола.

В ответ на комментарий Дхрува Наиля поджала губы. Ахилья старалась держать плечи прямо. Она похлопотала на кухне и принесла глиняные кружки и кувшин с водой. В голове у нее все еще всхлипывала Тарья.«Как кто-либо из нас мог рассказать тебе об этом? Что бы ты из этого поняла?» В стене, через которую они вошли, раздался стук, и Ахилья снова постучала по кольцу гражданина. Внутрь шагнул Ираван, заполнив своей энергией маленькую комнату.

— Спасибо, Ахилья, – сказал он, – что разрешила воспользоваться твоей квартирой.

Она кивнула, горло у нее перехватило. Дхрув перевел взгляд с нее на Иравана, и выражение его лица изменилось, глаза распахнулись; когда до него дошло, что это значит, у него отвисла челюсть. Он уставился на Ахилью, но она никак не могла заставить себя встретиться с ним взглядом. Неужели все так сильно изменилось? Хотелось ли Иравану спасти то, что осталось от их брака? Несколько недель назад муж пришел к ней, чтобы помириться. Они кружили вокруг друг друга, несчастные, трагичные, злые. Губы Ахильи скривились в мрачной иронии.