Книга Небесный город, страница 166 – Критика Рао

— Но ты все равно его заключил, – сказала Ахилья. – И сделал это без меня, будь проклят наш брак.

Она произнесла эти слова тихим голосом, без злобы, без обвинения, но впервые с начала этого разговора Ираван опустил взгляд. Он тяжело сглотнул, сжал пальцы в кулаки, разжал и снова сжал.

— И это, – тихо сказал он, – было моим самым большим позором. Это было единственное, что мне нужно было тебе рассказать, но я не смог. За это, как и за многое другое, Ахилья, я приношу тебе глубокие извинения.

Ахилья плотнее закуталась в шаль. Ветерок был холодным, несмотря на жаркое солнце.

Его слова были искренними, но она ничего не могла поделать с захлестнувшей ее волной ужаса и ярости. После инцидента в гелиолаборатории она направилась в храм и, когда Мегха рассказала ей о впавшем в экстаз архитекторе, она испугалась, что этот архитектор – Ираван. А что, если бы это и в самом деле было так? Что, если бы на месте Бхарави оказался Ираван? Он бы ни за что не захотел, чтобы она увидела его таким, как Майя или Манав, но она была его женой. Как он посмел согласиться на смерть без ее согласия, без ее ведома или принятия? Он был ее –принадлежал ей, и все же принял такое решение без нее? Она почувствовала, что он предал ее, и это чувство уже пустило глубокие корни. Ахилья глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться.

— Рано или поздно эту тайну раскроют – это вопрос времени, – сказал Ираван, как будто услышал ее мысли. – Супруги архитекторов не дают клятву исцеляющей ветви. Уже сейчас ходят слухи, и совет уговаривает граждан, которые действительно знают эту тайну, хранить молчание и угрожает им. До тех пор, пока мы не найдем способ не зависеть от траектирования, мы не сможем рассказать правду. И архитекторы, и их супруги – все мы вынуждены страдать. Именно поэтому перед гелиотехнологами поставили задачу создать аккумулятор для хранения энергии траектирования. Пока этого не произойдет, мы будем вынуждены лгать, чтобы не рассказывать о нашем позоре.

Тяжесть всех этих откровений свинцовым бременем легла на плечи Ахильи.

Она еще больше замкнулась в себе.

В чем заключался ее долг на протяжении всех этих лет брака? Она всегда знала о материальных узах для архитекторов, даже если никогда не осознавала их масштабов. Это знание формировало обязательство, а затем и тюрьму для нее и Иравана. Но они поженилисьдо того, как он стал архитектором Лабиринта. Когда-то они были влюблены друг в друга. Просто сейчас у него стало слишком много тайн, но если бы она знала об отсечении, разве это могло бы изменить ее поведение? Ее вина и гнев сейчас – справедливы ли они? Праведны ли? Она не могла ясно мыслить.

— Для тебя еще не все потеряно, – пробормотала она. – Как и у Риты, у тебя может появиться ребенок – ты мог бы его усыновить.

— Ты ошибаешься во мне, – голос Иравана звучал устало. – Я хотел не просто ребенка, Ахилья. Я хотелнашего ребенка. Я не хотел хранить от тебя секреты, и мне жаль, что я не могу сказать, что поступил бы по-другому, если бы знал, к чему это нас приведет. Но думаю, что иначе и быть не могло.

Его глаза были устремлены на горизонт. Ахилье хотелось прикоснуться к нему. Хотелось сказать, что она никогда не знала, о чем он думает, что он столько раз разбивал и чинил ее сердце, что оно изменило форму; что ее утомляли его секреты и его молчание; что ее тоже тянуло и толкало во многих направлениях. Ей хотелось сказать ему, как сильно она его любит.