Книга Небесный город, страница 131 – Критика Рао

— Ираван, остановись, – выдохнула Ахилья, но ветер унес ее слова прочь.

Она отступила как можно дальше от края пропасти, но та все равно продолжала расти. У нее сильно закружилась голова, когда внизу вспенились огромные серо-черные тучи, они слоями поднимались из бездны, а затем уносились прочь. Острые капли дождя, взбитые ветром, резали ее, как зазубренные ножи.

— Как я ненавижу эту зависимость от архитекторов, – прокричал в ответ Дхрув. – Гелиотехнологамничего нельзя сделать просто так, а только то, что будет полезно для вас.

— Да как ты смеешь? – глаза Иравана вспыхнули от ярости. – Вы живете только благодаря жертвам, которые приносим мы. Ты понятия не имеешь, через что мы вынуждены проходить.

Ахилья смотрела вниз, чувствуя бездну. Край был так близко. Дыхание у нее участилось и стало паническим.

— Ты думаешь, что родиться со способностью к траектированию – это дар? – выплюнул Ираван, свирепо глядя на Дхрува. – Нет… это бремя, которое мы вынуждены нести ради таких неблагодарных склочников, как ты.

Тело Ахильи покачнулось, и она вцепилась ногтями в листву на стене у себя за спиной.

— Ираван, – снова сказала она, задыхаясь. – Прекрати.

Но, поглощенный гневом, он, казалось, не слышал ее. Его лицо, все еще обращенное к Дхруву, было искажено холодной яростью.

— Тебе следует встать на колени и поблагодарить архитекторов, всех детей, которых выращивают как ягнят на заклание ради твоего блага…

Пронзительный ветер налетел на Ахилью. Она дрожала, боясь пошевелиться.

— Ираван, – крикнула она, и от паники голос сорвался. – Пожалуйста.

— Но это же тебя не волнует… Ты видишь только славу и преимущества… И не видишь ни одной из издержек…

Она сейчас точно умрет здесь. Ее тело рухнет сквозь грозовые облака и зияющее небо и врежется в ярость земли.

Ахилья протянула дрожащую руку.

— Пожалуйста, Ираван, – умоляла она. –Пожалуйста, остановись.

Он дернулся, глядя на ее руку, протянутую к нему. Глаза у него широко распахнулись, когда он осознал, что происходит. Узоры из лоз на его коже стали плотнее, покрывшись густой листвой. Пропасть немедленно сомкнулась, толстые корни и ветви быстро переплелись, пока весь пол не воссоединился заново.

Внезапная тишина была шокирующей и почти такой же терзающей, как вой ветра.

Мгновение все трое смотрели друг на друга, тяжело дыша. Ноги Ахильи дрожали, грудь вздымалась, тело все еще было готово рухнуть вниз, в горле плескалась желчь. Она прикусила щеку, чтобы не зарыдать.

Затем в тишине зазвенела бусина рудракши, которую подарил ей Ираван. Ахилья взглянула на нее, дезориентированная, сбитая с толку, затем подняла глаза на мужа. Лицо у него стало пепельно-серым. Словно пораженный громом, он уставился на запястье Ахильи, где продолжал звенеть браслет. Он потер руками собственные пустые запястья, и она заметила узнавание и страх на лице мужа. Что бы ни означал этот сигнал, он напугал Иравана. Не говоря ни слова, он повернулся на каблуках и вышел из зала изобретений.

На другом конце зала Дхрув со стоном опустился на пол, его лицо окаменело от отчаяния.

Звон на ключе-бусине рудракши призывал его на экспертизу экстаза. Ираван узнал эти ноты еще до того, как тот закончил звенеть на запястье Ахильи.

Он бежал под дождем к храму, и его сердце сжималось от страха. Значит, совет проголосовал, и его вызывают на экспертизу. Он не был готов. Он так ужасно вышел из себя. С такой яростью. Он был готов к конфликту с Дхрувом и Ахильей, но вот так потерять контроль… потерятьсамого себя? Он снова почти поймал Резонанс.