Книга Небесный город, страница 113 – Критика Рао

— Это твоя бусина, – продолжил он, игнорируя ее вопрос. – Но если ты не хочешь использовать ее для нашей работы, возможно, Ираван уже охмурил тебя.

— Как ты можешь так говорить? – отшатнулась Ахилья.

— А ты сама не заметила, – сказал Дхрув, встретившись с ней взглядом, – что начала использовать слово«ашрам»?

Ошеломленная, Ахилья промолчала. Он был прав. После многих лет сопротивления системе она бессознательно вернула это слово в свой лексикон. Когда же это произошло? Неужели из-за Иравана? Ее муж вырос у нее в сознании, он присутствовал за каждой мыслью, за каждым личным разговором, онвернулся к тем дням, когда они были вместе, и сделал это так быстро, что она и не заметила.

Она встретилась с Дхрувом взглядом, и друг покачал головой.

— Я знаю, что тебе хочется простить его, – сказал он.

— Я… Он пытается, Дхрув. Но я пока не решила…

— Только долго не тяни, – фыркнул гелиотехнолог. – Иначе он решит за тебя. Он очаровашка, Ахилья.

— Знаю.

— Ты поклялась никогда не общаться с архитекторами из-за родителей. Ты могла бы выйти замуж за любого из своих любовников – Эскайру, Амну или Джая, – но в итоге вышла за него…

— Язнаю, Дхрув.

— Тогда перестань врать себе, – сказал он. – Ты поступила умно, согласившись помочь ему взамен на наше выдвижение. Но, Ахилья, и ты, и я знаем, что твоим истинным мотивом было спасти его от совета.

Ахилью охватил шок.

— Как ты…

— Просчитал, – сухо ответил Дхрув. – Я узнал бусину рудракши, которую он дал Наиле. Остальное было очевидно. На кону лично его голова, ведь так? Это связано с расследованием? Они считают, это его провал.

Ахилья уставилась на него. Дхрув был ее самым старым другом, они выросли вместе, и Ираван никогда ему не нравился. Но откуда у него такая конфиденциальная информация о ее муже…

— Гнев и ярость, Ахилья, – устало сказал Дхрув. – Я никому не скажу. Но ты становишься похожей на него, несмотря на то, что хочешь, чтобы его понизили в должности.

— Я не хочу, чтобы его понизили в должности, – сказала она, все еще колеблясь. – Я хочу, чтобы он правильно расставил приоритеты. Совет сбил его с толку – было время, когда он делал выбор в пользу своих убеждений вопреки остальному миру, а все прочее могло катиться к черту. Но когда его повысили, он вдруг забыл себя, забыл, кто он.

— Как скажешь, – сказал Дхрув, снова повернувшись к биоузлу, где появились данные Ахильи. – Просто помни – понижение в должности возможно, как и отсечение, но и то, и другое маловероятно, когда речь идет об Ираване. Любой из этих вариантов поставит совет в неловкое положение.

Она знала, что он прав. Ираван был популярен – слишком популярен. Траектория его карьеры была ошеломительной, вдохновляющей. Большинству архитекторов Лабиринта приходилось ждать по десять лет, чтобы их кандидатуры просто рассмотрели на должность в совете. Иравана же назначили всего после четырех лет службы. Кроме того, совет не стал бы так просто отказываться отархитектора. Двадцать лет назад в совете вообще не было ни одного гелиотехнолога. Архитекторы, возможно, и согласились с тем, чтобы в совете присутствовали неархитекторы, но навряд ли их великодушие распространится настолько, чтобы легко пойти на отсечение одного из них.

Гелиопланшет, который Дхрув подключил к ее медальону-трекеру, мигнул. Он отсоединил его, пробормотав, что данные, похоже, сохранились, и передал ей, не сказав больше ни слова.