Книга Договор с Повелителем Мёртвых, страница 92 – Каталина Канн

На сияющем возвышении, окружённом лесом стройных белых колонн, ждала Верховная жрица. Там, где колонны сливались с потолком, архитектор спроектировал целые взрывы золотых цветов, выкованные из драгоценного металла, и кружащиеся листья, застывшие в вечном танце.

Верховная жрица стояла в центре возвышения, облачённая в алое одеяние, и смотрела на молчаливые ряды хорошо одетых горожан, приглашённых наблюдать за церемонией. Рядом с ней стояла Рейвен.

Белые волосы королевы, заплетённые в замысловатые косы, венчали её голову, как корона из серебра. Ресницы её были начернены, а веки, скулы и ключицы подкрашены золотой краской, которая мерцала при каждом её движении. Её губы отливали бархатисто-алым в тон кроваво-красному кружевному платью, которое струилось по ступеням помоста. Платье едва прикрывало грудь, кружево скрывало соски, но затем расходилось глубоким V-образным вырезом, обнажая белую, светящуюся кожу. Кончик этого выреза упирался чуть ниже пупка. Это платье было сшито для того, чтобы его можно было легко снять или разорвать. В руках Рейвен держала букет алых цветов, чьи раскрытые лепестки обнажали фаллические, тёмно-красные языки.

Мне следовало бы знать. Любое бракосочетание в этом храме будет сосредоточено на плотском аспекте союза. Мне только нужно пережить сегодняшний вечер... и не прикоснуться к Рейвен.

— Встаньте рядом с королевой, — прошептал один из служителей, коснувшись моего локтя. — Повторяйте клятвы.

Я медленно подошёл к ней. Хотя я был в своём человеческом обличье, я чувствовал себя странно уязвимым и выставленным на всеобщее обозрение. Мне не нравилось, что на меня смотрели так много глаз в этой роскошной, похотливой обстановке. Среди больных я не обращал внимания на толпу, но здесь, в храме, я был выбит из колеи. Желудок скрутило тошнотой, горло сжалось. Невидимые цепи впились в мою плоть с новой силой.

Рейвен смотрела на Верховную жрицу, бормоча слова, которых я не мог расслышать. Но теперь она повернула голову, и её взгляд остановился на мне и она мягко, немного натянуто улыбнулась.

Она не простила меня и не должна была. Слова, которые я сказал утром, были жестокой мерой предосторожности, шипом, который я воткнул между нами, чтобы держать её на расстоянии, пока я учусь не обращать на неё внимания. Но её улыбка была искренней и, несмотря на обиду, она подбадривала меня.

Я поднялся по ступеням и встал рядом с ней, возвышаясь над её хрупкой фигурой. Она смотрела на меня снизу вверх всё с той же ободряющей улыбкой.

Верховная жрица произнесла торжественную клятву, и все присутствующие опустились на колени. Затем она пропела гимн богине, полный откровенных намёков на плотское наслаждение, каждый стих вызывал в моём воображении образы, которых я не хотел видеть.

Затем настала очередь брачных обетов. Мы с Рейвен повторяли их, строка за строкой, слово за словом.

— Я клянусь оставить все сердца, кроме твоего, и искать утешения только у тебя. Я посвящаю себя твоей радости, твоей надежде и служению тебе. Моё сердце будет покорено твоей любовью. Я — это я, а ты — это ты. И всё же я сплету свою жизнь с твоей, и мы станем сильнее, пока предательство или смерть не разлучат нас. То, что соткано, не должно быть разрезано, и то, что запутано, не должно быть разорвано. Твой — бесконечно, твой — преданно. Твой — в страсти и боли, в красоте и крови, в старости и муках. Богиней клянусь в этом, и своей кровью скрепляю союз.