Книга Яд для дракона-некроманта, страница 138 – Мэл Кайли

Он ведь признался эйру Лафабьеру, что испытывает ко мне симпатию, может, её хватит для прощального подарка? Я расскажу ему про папу, объясню ситуацию, скажу, что у меня нет иного выхода…

Некромант не производит впечатление жестокосердного человека.

Однако в груди гулял холодок, если не сквозняк. Может, я только что совершила самую роковую ошибку в своей жизни. А может — сделала единственно правильный выбор. Между «любой магессой» и собой настоящей. Между ровной дорогой и заросшей тропой к обрыву, где слышится море.

— Светлейшая Луксиэль, — прошептала в тишину и в глубины своего сердца, — надеюсь, ты слышишь… Я никогда не умела выбирать с лёгкостью. Но я умею не изменять себе. Прошу, помоги мне сохранить свет, когда всё вокруг поглотит тьма.

Я ещё долго сидела одна, пока не закончились и отвар, и пирожные. А потом решила лечь спать пораньше, забралась в постель, подтянула к себе колени и позволила душе тихий всхлип. Закрыла глаза и выровняла дыхание.

Мне нужно не сломаться, не рассыпаться. Мне нужно пережить эту ночь.

А утром встать и идти дальше.

Эйр Синистер Нуарэ

Ксилантис, Грозовой пик, Наэрис

— Надеюсь, ты осознаёшь, что сегодня на твою голову обрушится буря? — поинтересовался Киллиан с кривой улыбкой, пока мы шли в малый трапезный зал на совместный завтрак с невестами и эйрой Инальди.

— Я бы не принял такое решение, если бы не был готов к его последствиям, — пожал плечами. — К тому же, мне не впервой переживать бурю.

— Ты о последствиях ритуала? — прищурился друг.

— Можно сказать и так, — уклончиво ответил я. — Ты кое о чём не знаешь, Килл. В вечер после обряда я пошёл к Селесте. Был не в себе, как ты помнишь, а голова — воспалённой и нетрезвой. Так вот, я не придумал ничего лучше, чем ударить сестру некромантией. В треть силы, но достаточно, чтобы любого мага скрутить в узел.

Лафабьер уставился на меня так, будто я признался, что прыгнул с Грозового пика без крыльев, надеясь обернуться в дракона.

— Чарг, Син… — он провёл ладонью по лицу. — Ты перегнул.

— Знаю, — вздохнул я. — Селеста отбила удар пламенем. Если бы в ней было хоть зерно некромантии, тьма отреагировала бы раньше, на уровне инстинктов защищая носителя. Но я увидел лишь огонь — чистый, высокий, как у мамы.

— И как она отреагировала?

— Испугалась и рассердилась, как же ещё? Я скинул с себя груз подозрений, но потратил последние силы и упал прямо перед ней. А потом бред, петля, кошмары. В конце концов мы поговорили, я объяснился перед Лести, и она простила меня, но чувство вины и осадок остались.

— К слову, про петлю, — Килл замедлил шаг. — Ты так и не рассказал мне, как выкарабкался. Ты тлел на глазах, стал похож на собственную тень, извини за каламбур, а одним утром встал, как ни в чём не бывало. И я сомневаюсь, что это заслуга Тавиана Грейла, хоть он и сделал всё, что от него зависело.

— Будешь смеяться, — сказал я, — но меня спас сон. Между изматывающими кошмарами прорезался силуэт, сотканный из света, будто Солир решили облечь в форму. Кажется, женский. Лицо не разглядеть из-за слепящего сияния. Она сказала, что разорвёт петлю, если я поклянусь защитить Искру и её мир, когда придёт час.

— Её мир… — эхом повторил Лафабьер. — Думаешь, это была Луксиэль?..