Книга Брак ради мести. (не) Растоптанная жена, страница 101 – Анна Кривенко

Бал???

Выходит, меня зовут на настоящий бал? Но откуда кто-то может знать, что я здесь отныне хозяйка?..

Даже не заметила, что произнесла свои мысли вслух, а Мишаня поспешил ответить на них:

— Госпожа, это всем известно. О гибели ваших родителей писали в столичной газете. Там же упомянули, что вы возвратились к себе домой и взяли в управление родительское поместье.

— А кто мог об этом написать? — изумилась я.

Парень смутился, как будто это сделал он.

— Репортёров порой трудно остановить, — пробормотал он. — Они любят писать о всяких смертях и прочих трагедиях.

Я ошеломлённо выдохнула. Почему я думала, что в этом мире подобное вообще невозможно?

— Ладно, — прошептала я. — Но почему я обязательно должна быть? Отказы считаются невежливыми?

— Где-то да, — кивнул Мишаня. — Вы сейчас вызываете любопытство, всем интересно на вас посмотреть. Да и принято так — звать соседей на собственные торжества.

Я несколько мгновений обдумывала услышанное, но всё же решила отказаться.

— Зачем мне это светское общество? Оно мне противно. Буду чувствовать себя там, как белая ворона. Нет, я не пойду.

Опять я сказала это вслух. Мишаня откашлялся и произнёс:

— Госпожа, разрешите дать вам совет?

Я встрепенулась:

— Да, конечно.

Он посмотрел на меня своими карими, выразительными глазами и произнёс:

— Мой дед в своё время был управляющим в поместье ваших родителей и многому меня научил.

«Ах, вот откуда у него такие познания и навыки!» — подумала я.

— Так вот, — продолжил он. — Я легко представляю его сейчас. Если бы он услышал ваши сомнения, то обязательно бы сказал: «Ну что вы, госпожа, это очень важно — наладить общение с соседями. Иной раз без соседской помощи и дорогу не проедешь. Может, ось у кареты сломается, а ты — на территории своих соседушек. Или, не дай Бог, бандиты нападут. Если не будет добрососедских отношений, то и обратиться за помощью не получится». Я бы вам посоветовал сходить на этот бал…

Я скривилась, но промолчала, хотя протест все равно рвался изнутри.

На самом деле, я очень испугалась. Испугалась того, что снова попаду под перекрёстный огонь. Что увижу там знакомые лица. Что встречу там Игоря Степановича…

При воспоминании о муже сердце ёкнуло.

Однако… сразу же стало стыдно. Я ведь решила начать новую жизнь, и у меня неплохо получилось на старте.

Да, долой уныние! Если на балу будет муж, я решительно потребую у него развод и, надеюсь, навсегда избавлюсь от мучительных снов о нём…

Я вышла из кареты, придерживая тяжёлую юбку и стараясь не измазаться в грязи. Длинный плащ, отороченный мехом и достаточно тёплый для такой погоды, был, конечно, ужасно неудобным — путался под ногами, мешал идти, но выглядел восхитительно. Что уж там говорить, красота требовала жертв.

Платье я выбирала вместе с Алевтиной Фёдоровной. Оказалось, у неё прекрасный вкус: она помогла подобрать украшения, идеально подходящие к глубокому фиолетовому оттенку ткани, и сделала мне причёску. Я искренне удивлялась её ловкости и утончённости. Как выяснилось, прежде чем стать кухаркой, она много лет работала гувернанткой и прекрасно знала все светские премудрости.

Передо мной возник слуга в идеально выглаженной ливрее. Безэмоционально поклонившись, он указал на освещённую аллею, по которой мне следовало пройти, чтобы попасть к центральному входу в чужое поместье.