Книга Остров звезд, страница 61 – Анджей Ласки

Эрл разительно отличался от этой парочки лондонских денди – только что чистую майку надел, а в остальном все тот же медведь на задних лапах. Все лучше Хая, в конце концов. Вуду тоже был тут, околачивался рядом с боссами.

Мелькали знакомые лица: от звезд музыкального Олимпа и сопровождающих их менеджеров, глав крупнейших рекорд-лейблов, продюсеров, звуковиков до простых знакомых и совсем незнакомых мне людей. Нескончаемая многоликая бездна. Попробуй сосчитать, и закончишь на первой сотне – бесполезное занятие, только время потеряешь. И этого было бы мало. Люди занимали все свободное пространство перед концертным залом. Что творилось там, внутри, даже боюсь себе представить.

Я смотрел на них всех и пытался ответить на вопрос, было ли это просто актом вежливости или Герберт действительно был достойным человеком, музыкантом, рок-звездой? Пожалуй, и тем, и другим, и третьим. Для кого-то огромная величина, для других известная личность, для третьих – друг и хороший парень, который умел сочинять хорошие песни. Это о нем. Сложи все вместе и получится огромная глыба, такая, что снизу не разглядишь. Головой уходит в небеса. Гулливер^[117] среди лилипутов.

Я вышел из такси и протянул руку Синтии. Над толпой висела оглушительная тишина. Так ли Герберт представлял свои похороны? Мне же хотелось, чтобы звуками было наполнено все вокруг: ревом гитар, ритмом барабанов, гулом гремящей публики. Впрочем, все и так было в моей голове, что с хрустом разламывалась после вчерашнего.

— Привет, парни, – мы быстро преодолели толпу размытых лиц.

Они не сказали ни слова, молча ответив рукопожатием. Все знали Герберта, но только для меня он был настоящим другом. Лишь Хем ободрительно и сочувственно тряхнул за плечо. Хай просто кивнул. То еще утешение.

Что происходит? Почему я не чувствую ничего? Как будто вязкая трясина поглотила меня. Мне бы слезы лить, но я вообще ничего не чувствую. Или я оглох, или ослеп, или совсем лишился всего человеческого? Друг умер! Герберт умер!

— Ирвин! – я попытался преодолеть наваждение и махнул музыкантам из группы Герберта. Все вместе они подняли головы, прервав разговор, и взглянули на меня. Им бы и улыбнуться, но не тот случай. Так и смотрели понимающе, словно говоря, что я тут ни при чем. Но почему я чувствую себя именно так – будто лично я во всем виноват?

Я пробрался к «Парку динозавров», оставив жену с парнями из группы.

— Рад тебя видеть, Кейси, – Ирвин пожал мне руку, грустно улыбнувшись, – несмотря на обстоятельства, – парни из «Парка Динозавров» давно стали второй семьей для Герберта. Еще можно поспорить, кто из них был для него ближе. Может и цинично, но жизнь музыканта чаще в дороге или на студии, чем дома, – Герберт… – он вздохнул, прежде чем продолжить, – Герберт наверняка тоже рад, что ты пришел.

Впрочем, что уж там говорить, все мы были семьей. Супергруппа со странным названием «Туранчокс»^[118] – Герберт выкопал его на страницах какой-то русской фантастической книги – объединила нас всех. Он был падок к таким названиям – короткое, странное, хорошо запоминается. И звучит, как заклинание из «Гарри Поттера». Герберт, несмотря на все его годы в шоу-бизнесе, продолжал верить в сказки. Мальчишки на всю жизнь остаются мальчишками, даже когда взрослеют. Только что игрушки у них становятся дороже. Я помню, свою последнюю гитару он приобрел за какие-то совершенно дикие тысячи долларов на лондонском аукционе.