Книга Остров звезд, страница 169 – Анджей Ласки

— Да уж, по твоему описанию больше на Крюгера похож.

— Только что не снится никому, – Герберт щелкнул зубом, – и не надо.

Светофор переключился на зеленый, машина взревела, и мы помчались дальше. Только в зеркале заднего вида я все еще видел этот черный дым, заслоняющий восходящее над горизонтом солнце.

Я прикрыл глаза и на какое-то мгновение выпал в небытие, дорога меня сморила. И тут же очнулся, неосторожно дернувшись, от того, что вдруг почувствовал, как будто доктор Хейт отчаянно копается в моей голове, пытаясь подкинуть мне самые правильные решения для разрешения моего внутреннего конфликта с самим собой. «Если нельзя изменить ситуацию, – нашептывал он мне, – то стоит изменить свое отношение к ней». А, может, и правда? Я же Кейси! Кейси-аккорд! Великий Кейси Ретимски – звезда поколения, легенда! Когда, как не теперь, когда уже все стадии принятия неизбежного пройдены? Осталась самая последняя – наслаждаться принятым решением. Тогда и хрен с ним, забудем, помянем, продолжим жить дальше. Похоронить все светлое и лучшее, что было раньше и продолжить жить. Даже после смерти, какая бы она ни была!

А над городом расцветали лучи утреннего солнца моей новой жизни. Я расплылся в довольной улыбке, закрыл глаза и слушал рев мотора под непрекращающееся бормотание Герберта, которое с каждой секундой удалялось от меня все дальше, пока не превратилось в белый шум, а потом совсем исчезло за тяжелым занавесом сна. Доброе утро, Остров звезд!

— Геи и джентльмены! Пришли тяжелые времена! – мистер Шорт ворвался в репетиционную в самый разгар священнодейства.

Я так и бросил аккорд, не допев очередную песню на полуслове из почти готового сет-листа. Ну что там еще? На Нью-Йорк упал метеорит или объявлен внеочередной импичмент для очередного больного президента? Впрочем, нам-то какая разница, мы в политику не лезем, наша работа – играть на потребу публике. Для нее же записывать новые песни и выпускать альбомы. Мы тут, с народом, а не там, в Белом доме, где очередной чувак не может найти, чем позабавить жителей страны. Мы не лезем на баррикады, а мирно пожевываем свою булку хлеба. Нам не до войны, знаете ли, на чьем бы континенте она не происходила. Мы – бойцы от рок-музыки и только сцена – наши окопы. А хорошее соло на гитаре Хайера – как обстрел артиллерии – всех зрителей приводит в экстаз, доводя до крайней степени оргазма. Вы думаете, почему на сцену летят сотни лифчиков самых разных форм и расцветок? Все благодаря нашему гению Хаеру. Он точно знает толк в девочках. Не зря так отчаянно, порой, вытягивает язык, когда настраивает струны на Энджи. Гению? Я назвал нашего пройдоху гением? Извините, погорячился. Так что там еще? Я посмотрел на раскрасневшегося Вуду.

Бум-бац. Эрл поставил точку игре неожиданно замолкших гитар.

— Большие боссы из «Sony» решили поставить вам на разогрев «Princle Sprincle». – Наконец, отдышавшись произнес он.

Уффф, а у меня уж сердце перехватило. Новость, кажется, покруче Уотергейта^[231] будет, нет?

Я, конечно, знал их. Зарвавшиеся юнцы. Пилили напролом, что тот бронепоезд времен Первой Мировой. Там, где прошли они, живого места не оставалось. Мне они уже комом в горле встали. Про них кричали все СМИ. Первые строчки в хит-парадах, модные клипы, они заполонили весь радиоэфир от «KNBC» на восточном до «Radio LA» на западном побережье. В один миг о них заговорили все. Они неожиданно ворвались на вершину, расталкивая заборовевших звезд на ней. В том числе и нас. Молодые, активные, двадцатилетние мальчуганы вмиг разрушили все стереотипы современного рок-н-ролла, создававшегося годами. Можно сказать освежили дыханием, влились молодым ручьем в застарелый поток идей и форм. Пушечный выстрел, и солдаты музыки снесены им, в стороны разлетаются ноги, руки. Мясо. Окровавленный фарш со всех сторон. Они впитали в себя все, что было до них от гранжа и постпанка до ню-метала и электроник-рока. И выстроили на этом лежбище свою Вавилонскую башню, сумев разобраться с музыкой и рифмами, так, что цепляли публику до усера. Метеор, ворвавшийся в толщу земной атмосферы, размером в несколько футбольных полей, или неуправляемый китайский спутник, весом в несколько тонн. Только они могли устроить взрыв, подобный тому, что устроили «Princle Sprincle» своей музыкой.