Книга Остров звезд, страница 170 – Анджей Ласки

Хотя чего там. Надо бы себе признаться, и мы сами были такими. Я помню «Блудный сын» в самом расцвете, с американской мечтой в кармане. Мое детище, которое не давало спуску никому. Так и лезли в самое пожарище, только чтобы оказаться ближе к священному вечному огню славы рок-н-ролла. Если честно, то такими можно только восхищаться, как восхищались нами когда-то.

— Кажется, нас сливают, – полушепотом подал умную мысль Хем.

Заткнись, как будто я сам не понял. Сложили, наконец, кубик с рубиком, чтобы все грани были своего цвета. Или наняли нового маркетолога, который слушает радио, а не всю эту инди с ее арт-хаусом – чистейшая чушь, которой внимают только неудачники. Такое было лишь однажды, да и то по случайности, когда «Блудный сын» не поделил сцену с «Парком Динозавров», с чего началась наша дружба с Гербертом. Да, это вы и так все знаете.

— И что, они решили поставить нас с ними в один тур? – при всем признании их заслуг, я был очень удивлен.

Лайонел только пожал плечами.

— Я пытался разубедить их как мог. Все доводы были за вас, парни. Честное слово. Но на совете директоров я ничего не смог сделать. Извините.

— Тупость. Что за идиотизм?

— Да ладно тебе волноваться, – подал голос Эрл, – все же билеты раскуплены. Народ идет на «Блудного сына», а не на этих, как их…

— «Princle Sprincle».

— Да, на них, – Эрл заскрипел на стуле, – в смысле, не на них.

— Ну, если ты хочешь упиваться нашей популярностью, то да, – я попробовал было образумить нашего толстяка. – Но год-другой и это мы будем у них на разогреве. И на твоем месте будет сидеть Роки Пауэр, а не ты. Доходчиво объясняю? Там, наверху, вообще, что-нибудь понимают?

— Им нравится эта концепция, – мистер Шорт стоял, сложив руки на груди, будто бы ожидая моего окончательного решения.

Ну, конечно, верхи не могут, низы не хотят – революционная концепция. Еще чуть и воспламенится огонь из искры.

— Хем, а ты что думаешь? – я, конечно, был на взводе, но привык советоваться с парнями.

— Они сильны, не академично, конечно, но рвут чарты «на раз», – Хемингуэй опять о своем. Самый старый старикан, которого я вообще знал в своей жизни. Все сводит к долбанному сольфеджио. Если кто и не заметил, то тут речь идет о будущем группы, нашем будущем. Ведь мы в одном окопе, или, точнее, в одном танке. Так и шарашим снарядами по врагам, чтобы они не приблизились ни на дюйм. А тут вот оно что – враги уже в нашем логове.

Я посмотрел на Хая. Тот методично настраивал струны на Энджи. Чего с него взять, с блаженного. Вряд ли он вообще понял, о чем идет речь.

Я перевел взгляд на мистера Шорта.

— Я помню этих «Princle Sprincle», пересекались как-то раз на каком-то музыкальном фестивале прошлым летом. Ты не помнишь, Хем?

Он отрицательно покачал головой.

— Ходили по бэкстейджу^[232], ни с кем не здороваясь. Общались только между собой, внимания ни на кого не обращали. Как будто не мы, а они там звезды, хотя играли концерт на предпоследней сцене, а не на первой. И что, Лайонел, ты вообще ничего сделать не сможешь?

Тот молчал.

Что ж, все ясно. Кажется, другого выхода у нас нет. Враг у самых ворот, а большие дядьки продавили Троянского коня, чтобы мы сами пустили его на свою территорию. И тут уж была не была. Либо они нас, либо мы их. Тогда и морду, может, придется, просунуть. Глядишь, и не будут так залупаться.