Книга Последнее убежище, страница 77 – Клеменс Мишальон

Мы сошли с поезда. Толпа на перроне грозила унести нас прочь, словно поток воды, увлекающий две крошки к стоку раковины. Вместо высокого неба над нашими головами висел потолок.

— Пойдем туда, – схватил меня за руку Габриэль.

Он двинулся в ту сторону, куда шли все. Откуда у него взялась способность ориентироваться, правильно реагировать на незнакомую обстановку? Почему он не впал в замешательство? Почему не испугался?

Мир за пределами вагона состоял из туннелей. Мы услышали пыхтенье поездов, увидели на стенах вокзала карты и схемы, однако еще не могли разобраться в совершенно новой для нас системе координат. Шли вперед по подземелью, пока не ощутили дуновение ветра: ага, лестница, а за ней наверняка выход наружу.

Наверх мы поднялись по ступенькам, отказавшись от эскалатора. Шли долго, и наконец перед нами предстал Нью-Йорк.

На улице было еще темно. Вокруг бурлил огромный город, заполненный искусственным светом и непривычными звуками. Сирены, крики, грохот передвижных лотков с хот-догами, занимающих свое место в преддверии зарождающегося дня. Не успеваешь осознать, зачем воют сирены, для кого предназначены хот-доги, как город подкидывает тебе что-то новое: вот ты по незнанию остановился на тротуаре и преградил человеку путь, вот наткнувшийся на тебя мужчина пролил от толчка кофе на сверкающие туфли и ругается на чем свет стоит, вот из-под земли вдруг вырывается непонятно откуда взявшаяся струя пара…

За считаные минуты мы увидели больше, чем за все восемнадцать лет, проведенные в коммуне.

Большой мир оказался громким, но вскоре отдельные его звуки слились для нас в сплошной равномерный шум.

Меня оттолкнули в сторону, и я, запнувшись, качнулась назад – хорошо, Габриэль поддержал. Все происходило быстро: не успеваешь толком ни испугаться, ни разозлиться, ни обидеться. Раз – касание чужого плеча, два – мокрое пятно от кофе на рукаве элегантного костюма, три – терпкий запах мужского одеколона. На глаза у меня навернулись слезы, зато образы Эмиля и охваченного огнем корпуса на миг отступили. Город, несмотря на всю его суматоху, обещал мне лучшее будущее: в один замечательный день я забуду об огне и избавлюсь от навязчивых призраков.

Габриэль снова потянул меня за рукав, и мы двинулись вперед.

Сунув руку в карман пальто, я нащупала унесенную из коммуны банкноту и крепко сжала ее пальцами. Она последует за мной в новый мир.

Тот самый доллар с отпечатком накрашенных помадой женских губ.

День седьмой

Сквозь сон слышу слабое постукивание и с трудом просыпаюсь.

В первый миг пробуждения чувствую себя потрясающе – будто только что получила процедуру массажа мозга. Увы, сразу вспоминаю: «Ара», Габриэль, «Лестница в небо».

А разбудил меня нетерпеливый стук в дверь.

— Секундочку!

Моя одежда валяется беспорядочной кучкой в углу номера. Я натягиваю белье и поднимаю с пола вывернутые наизнанку шорты, а стук тем временем становится все громче и настойчивее.

— Откройте дверь, пожалуйста!

«Пожалуйста» в данном случае мало что значит – Ронда явно раздражена и, похоже, напугана.

— Иду, иду!

— Милочка, у меня есть ключ, и, если вы вынудите меня отпереть дверь снаружи, я…

— Да подождите же!

Плюнув на шорты, я заворачиваюсь в простыню и приоткрываю дверь. Стоящая на пороге хозяйка мотеля буравит меня взглядом. В одной руке у нее газета, в другой – связка ключей.