Книга Последнее убежище, страница 43 – Клеменс Мишальон

Гости обмениваются взглядами.

То есть… он угрожает?

— Однако, – не умолкает Харрис, – если вы тем не менее решите иначе, мы все равно будем с вами связываться. Администрация сообщила нам ваши адреса и фамилии. Впрочем, нам не хотелось бы беспокоить вас по месту проживания – для правоохранительных органов это дополнительная сложность. Однако если у вас непреодолимые обстоятельства – никуда не денешься.

Он бросает в зал быструю улыбку, и одна из блогерш тянет вверх руку.

— На вопросы мы сейчас отвечать не будем. На этом все.

Мы с Габриэлем бредем к номеру. Решение принято, и обсуждать его бессмысленно. Выбора все равно нет.

Зато есть головная боль.

Мы распаковываем вещи.

Что это, черт возьми, только что было?

Уильям Бреннер в первом ряду.

Его арестовала полиция. Понятно, пошли на риск, задержав потенциального подозреваемого сразу после убийства, и, очевидно, риск не оправдался. Уильям не заговорил, судья не дал ордера.

Так или иначе, Бреннер вернулся.

Я слышала о случаях, когда копы идут на подобную авантюру. Телевизор смотрю и поэтому знаю: нельзя судить человека дважды за одно и то же преступление, а вот задерживать можно неоднократно. Так что у копов еще будет шанс.

Кстати, с обычным человеком такой прием мог сработать, однако Уильям – не обычный человек. Он богат, влиятелен и взбешен, а стало быть, представляет для полиции серьезную проблему.

Возможно, угрожал копам судебным разбирательством. Как знать? Богачи способны придумать кучу причин для иска и предъявить его, когда вздумается.

А с другой стороны – Харрис. Крошечный участок, молодой помощник шерифа, делающий первые шаги в карьере…

Мстительному человеку со связями запугать такого несложно.

Габриэль зевает, сидя на кровати. Рядом валяется полуразобранный рюкзак.

Я сажусь рядом и обнимаю брата за плечи. Эй, не грусти. Разберемся…

Только как тут разберешься? Не люблю давать невыполнимые обещания.

Выуживаю из кармана телефон и забиваю в поисковик имя Уильяма Бреннера. Читаю биографические подробности, и они находят в моей душе смутный отклик: родился в Нью-Йорке, в юности был перспективным бейсболистом, однако травма плеча поставила крест на едва начавшейся карьере.

Дальше – журналистика. Уильям заработал репутацию в городском таблоиде, освещая судебные тяжбы. После смерти отца вступил в наследство и приобрел местную газетенку в Гудзон-Вэлли, а теперь владеет несколькими таблоидами в Трех штатах.

Я быстро пробегаю глазами по списку публикаций и, заметив одно из названий, ощущаю укол в сердце. После того как обнаружили тело Энни, газетенка Бреннера завуалированно, пытаясь не навлечь на себя обвинение в клевете, давала понять, что убийца – Габриэль.

Именно этому бульварному листку мой брат обязан закрепившейся за ним определением – «не внушающий доверия муженек». В подзаголовке содержался вопрос, который можно было воспринять как утверждение: «Не столкнул ли не внушающий доверия муженек жену с моста? Соседи заявляют, будто слышали крики в ночь перед тем, как женщина пропала. Убийство ради страховки? У пары имелись астрономические долги, говорит один из знакомых».

За несколько лет до тех событий та же самая газета прицепила прозвище и к Эмилю. Шизо Свенгали^[11]… Образ человека, которому мы поклонялись большую часть жизни, сжался до звонкой клички.