Книга Последнее убежище, страница 38 – Клеменс Мишальон

Наливаю водички и рядом кладу несколько крекеров. Вновь поднимаюсь на тропу и слышу за спиной шаги койота.

Отлично!

Мне нравится совершать хорошие поступки. Конечно, не все одобрят подобный альтруизм, но сегодня он кажется мне оправданным.

Бодро подхожу к главному корпусу.

— Спасибо! – доносится до меня знакомый голос. – Да, я дам вам знать.

Это какая-то шутка?

Не может быть…

И все же он снова в «Аре». Закончив разговор по телефону, проводит пальцем по экрану и хрустит костяшками пальцев. Меня он не заметил, зато я со своего места вижу его четко: темные круги под глазами, рубашка поло навыпуск… Стало быть, он отделался легким испугом и вышел на волю? Стоит в чертовой зоне отдыха… Без наручников. Обычный гость отеля.

Уильям Бреннер вернулся.

Я медленно делаю несколько шагов назад. Черт меня дернул надеть сандалии на жесткой подошве! Слава богу, Уильям меня не слышит – уставился в телефон, тычет в экран указательным пальцем.

Кому это он пишет? Кому-то из приятелей? Адвокату?

Я обхожу его на цыпочках и проскальзываю к ресторану. Где там Габриэль?

Над столом в задней части зала поднимается рука – ровно как утром, когда арестовали Уильяма.

Сколько он пробыл в участке? Семь часов? Восемь?

— Эй! – встав из-за стола, окликает меня Габриэль и выдвигает второй стул. – Будешь что-нибудь заказывать? Давай попросим меню, если ты…

— Он вернулся.

Пытающийся привлечь внимание официанта Габриэль замирает.

— Кто вернулся?

— Уильям Бреннер.

Габриэль медленно опускает руку.

— Что?!

— Я едва не столкнулась с ним у зоны отдыха.

— Но… он ведь…

Я жестом прошу его сесть на место. Габриэль опускает глаза к тарелке. Судя по цвету блюда, у него ризотто с шафраном. Рядом стоит бокал с коктейлем – наверняка безалкогольным. Габриэль не пьет, по моим подсчетам, уже восемь лет.

— Ты уверена? – спрашивает он.

— Видела его как тебя.

— Но…

Габриэль берет вилку, запускает ее в ризотто, и в этот миг приглушенные разговоры в зале смолкают.

Я оборачиваюсь.

Вот и он.

Уильям в полной тишине проходит по ресторану.

Он вполне уверен в себе и не обращает ни малейшего внимания на косые взгляды. Занимает свой обычный столик и машет официанту. Тот немедленно возникает рядом. Мы все еще сидим с разинутыми ртами, а сомелье уже подносит Уильяму бутылку красного вина.

Из оцепенения нас выводит хлопок пробки.

Народ вновь склоняется над тарелками. Я разворачиваюсь к столу и смотрю на Габриэля. Тот ерзает на стуле, пытаясь заглянуть мне за спину.

— Не пялься так откровенно, – шепчу я.

— Что он делает?

Я еще раз неохотно оборачиваюсь. Уильям держит в левой руке телефон, а пальцем правой водит по экрану. Его взгляд прищурен, и я точно знаю, чем он занимается, – это известный трюк. Якобы делаешь селфи, а на самом деле фотографируешь какую-нибудь знаменитость, сидящую через три столика, или понравившуюся сумочку незнакомки.

Я представляю, как камера Уильяма блуждает по залу ресторана. Потом он дважды тычет пальцем в экран – видимо, нашел цель.

Камера направлена на нас с Габриэлем. Наверняка Уильям уже сделал пару фоток, но не перестает снимать.

Я резко разворачиваюсь. Габриэль сидит, уставившись в стол, и одной рукой подпирает лоб – пытается закрыть лицо.

— Идем отсюда, – шепчу я и отодвигаюсь от стола.