Книга Последнее убежище, страница 24 – Клеменс Мишальон

Что, если незаметно свистнуть по два куска хлеба?.. Что, если встать во время лекции и выйти из зала?.. Что, если мать велит тебе помыть окна, а ты откажешься?.. Представь, берешь и отказываешься… Что, если… что, если… что…

Мысли о бунте возбуждали в целом послушного Габриэля. Воспоминание о дне, когда он расхохотался на лекции, его преследовало – тогда перед ним мелькнул проблеск иного мира, который он не решался познать.

Я попыталась его урезонить:

— Мы не должны…

— Дай договорить!

Нас прервала появившаяся в дверях мать:

— О чем это мы тут болтаем?

Я вновь взялась за коробку и с виноватым видом поставила ее на стол.

— Извините…

Мать, имени которой мы не знали – просто мать в бежевом платье, с собранными в пучок волосами, – некоторое время пристально нас разглядывала.

— Чтобы я больше такого не слышала! – грозно предупредила она.

Я как можно убедительнее кивнула, и мать скрылась в коридоре.

Как только стук ее шагов стих вдали, Габриэль потянул меня в угол комнаты.

— Иди сюда…

Нас ждала целая куча брошюр. Каждую по указанию Эмиля следовало открыть и проверить на наличие опечаток, а потом сложить в аккуратные стопки по двадцать штук.

Мы прикинулись, что усердно работаем.

— Мы ведь совсем ненадолго, – прошептал Габриэль.

Я внимательно посмотрела на него – глаза блестят, на щеках румянец. Может, заболел, температурит?

— Габриэль, нельзя, – сказала я.

Мой голос звенел, словно веревка, удерживающая рвущийся в небеса воздушный шар. Габриэль со вздохом потер глаза.

— Неужели ты никогда не задумывалась, что там, снаружи?

Я пожала плечами.

— Мне вот интересно, – продолжил он, быстро глянув на дверь. – Я ведь не собираюсь сбежать насовсем. Вовсе нет.

Я ему поверила.

— Просто время от времени… задаю себе вопрос, – хриплым шепотом добавил Габриэль. – Наверное, зря… Но иногда думаю: что, если я…

Он замолчал.

Что-то вселилось в моего брата в тот вечер.

Одержимость, от которой я была не в состоянии его избавить.

— Нельзя, – повторила я. – Мы не можем. Я не могу.

Мы были неотъемлемой частью жизни друг друга пять долгих лет, и я видела его боль, чувствовала, как он переживает.

Но, поколебавшись, решила: я для себя важнее.

Так продолжалось какое-то время.

День пятый

Гости потихоньку тянутся обратно к ресторану.

— Что за черт… – бормочет одна из блогерш.

Мы стоим у входа. Видимо, Габриэль тоже прокручивает в уме только что увиденную сцену: зачитывание задержанному его прав, наручники, обвинение… Практически то же самое происходило с моим братом девять лет назад.

— Эй… – окликаю его я.

Габриэль по-дружески подталкивает меня локтем, и мы идем к столику. Воздух пропитан адреналином, в нем витает нездоровая смесь возбуждения и облегчения.

В центре зала появляется Каталина.

— Доброе утро, – нерешительно начинает она. – Хотела поблагодарить вас от имени администрации «Ары» за понимание. Разумеется, мы отдаем себе отчет, что обстоятельства сложились… довольно специфические. – Она натянуто улыбается. – Еще хочу, чтобы вы знали: мы не закрываемся, работаем как обычно. Спа, бассейн, весь набор услуг. Если кто-то желает отправиться в поход по пустыне с проводником или вам нужна помощь с составлением индивидуальных маршрутов, прошу об этом сообщить. – Каталина слегка морщится и хлопает в ладоши. – Вот такие у нас новости. Если будут вопросы – мы к вашим услугам.