Книга Уснуть, страница 77 – Келли Тейлор

Когда я захожу в отель, то с порога слышу раскатистый голос Малкольма. Дверь в гостиную приоткрыта всего на пару дюймов, но я сразу понимаю, что, кроме Малкольма и Мелани, внутри никого нет. Он с раздраженным видом расхаживает по комнате, держа в руке стакан с виски, которое плещется в такт его шагам. Мелани, сняв очки, сидит на диване и устало трет глаза.

— Прошу тебя, – говорит она, – думай, прежде чем что-то сказать. Ты даже не представляешь, насколько обидны твои слова в адрес остальных гостей.

— А мне плевать на них.

— И на меня плевать? Не могу слышать, как ты называешь Тревора животным. Господи, Малкольм, ты же был завкафедрой психологии!

— И что?

— С тебя и спрос больше! – Ее голос звучит подавленно. – И как ты только можешь быть таким бесчувственным?

— Он всего лишь пьянь.

— Он выпил. Почувствуй разницу. Твои выражения характеризуют тебя как взбалмошного грубияна и совершенно необразованного человека.

— Я необразованный? – Малкольм хохочет. – И кто мне это говорит? Женщина, которая с горем пополам закончила бакалавриат?

— О господи. – Мелани сжимает в руках лежащую рядом подушку, и на секунду мне кажется, что она вот-вот кинет ею в него. Но она лишь резко бьет подушкой по дивану. – Малкольм, даже не думай снова заводить этот разговор. Дело ведь не в образовании…

Он ухмыляется:

— Ты же сама только что сказала прямо противоположное.

Издав звук, похожий на сдавленный рык, Мелани хватает себя за волосы и кричит:

— Порой ты ведешь себя как самый настоящий придурок, как упрямый баран! В жизни таких людей не встречала!

— Мы что, уже опустились до оскорблений?

— Да, потому что ты не слушаешь меня, Малкольм. Я все пытаюсь сказать тебе, что нельзя так обращаться с людьми, и остальные наверняка бы согласились со мной. Скоро нас начнут избегать.

— А разве нам не все равно?

— Тебе, может, и все равно, но мне нет. На меня падает тень твоих поступков.

— А-а-а, – Малкольм по-театральному приподнимает брови. – Вот оно что. Тебе за меня стыдно.

Наступает тишина. Мелани смотрит на мужа снизу вверх, впиваясь пальцами в подушку. «Ну, давай же, – мысленно прошу я. – Скажи ему, что чувствуешь. Не бойся».

Расплескивая виски по ковру, Малкольм плюхается на диван:

— Это Фиона тебя науськивает, да? Поучает всякому? Рассказывает, как постоять за себя?

Тон его голоса меняется. Теперь он звучит злобно и мерзко, в нем слышатся нотки угрозы.

— Никто не поучает меня, Малкольм. – Держась за подлокотник дивана, Мелани отодвигается от него. – Поверь, этого разговора я ждала очень долго.

— Долго, значит? – Он скалится, обнажая зубы. – Но почему-то ты заговорила об этом именно сейчас!

От его крика я подпрыгиваю на месте. Мелани слегка вздрагивает.

— Да, – тихо отвечает она. – Я говорю, а ты решаешь, слушать или нет. Меня тошнит от твоего обращения со мной, Малкольм. Мне не нравится, что ты вечно командуешь, срываешься на меня, перебиваешь. Я не потерплю такого неуважения.

Покачивая левой ногой, Малкольм молчит, но я замечаю, что теперь он сильнее сжимает стакан с виски.

Мелани продолжает:

— Я проголосовала за то, чтобы закрыть Тревора лишь потому, что не хотела с тобой ссориться. От этого мне до сих пор не по себе. Бедный, ему была нужна наша помощь, а мы отвернулись от него.