Онлайн книга «Акулий король»
|
Были там и другие, менее связанные со сплетнями и домыслами минусы – стукачество и лизоблюдство: здешние профессора и персонал это поощряли. Верно, они на опыте своем знали, что в жизни это может очень даже пригодиться. К минусам Шарлиз причислила бы и ненужные, по ее мнению, но обязательные занятия, вроде этикета, электива по танцам и дипломатической речи: много чего в график вписывали этакого, времязатратного, но не слишком необходимого. Допустим, в нынешнем году это «История Нью-Йорка», и всем студентам даже предстояло сдавать в конце второго семестра экзамен. Все ребята, и она тоже, знали, что из них готовят вышколенную первоклассную прислугу. Тех, кто подавал надежды и выделялся чем-либо незаурядным, например острым умом, превосходными отметками, социальными наградами и прочими заслугами, обеспечивали грантами и направляли на дальнейшее обучение в более престижных заведениях. Такие ученики формировали элиту хершевского колледжа и ставились общественному мнению в пример, составляя плеяду талантов, под фото которых выделяли особое место в огромном холле колледжа. При входе каждый мог видеть портреты этих молодых перспективных людей, которые смогли вырваться из нищеты и, совсем как в сказке, обрести прекрасный доход и стабильную работу. В свое время среди них были даже два видных политика, крайне одаренный химик, впоследствии ушедший в военную промышленность, и некоторые другие ценные и видные члены общества. Конечно, они были благодарны пансиону и всегда говорили о нем только хорошее, а также посещали новых студентов по приглашениям в дни открытых дверей, чтобы на своих примерах показать, как чудесно складывается жизнь выпускника. Разумеется, у большинства она складывалась не так. Кроме всего этого, а также поразительной холодности, которую все чувствовали от преподавателей и руководства, и редких, но внезапных и неявных исключений даже блестящих студентов, никаких других минусов, кроме строжайшей дисциплины и иногда абсурдных требований к соблюдению устава, не было. Работа колледжа была отлажена как часы. Даже если некоторым из студентов не нравились здешние строгие правила, они терпели, затыкались и делали все, чтобы не попасться и не получить выговор; три выговора – и в личное дело вклеивают письмо с пометкой. Ничего хорошего от этого не жди. Ребят с такими письмами счастья исключали, и они отрабатывали свой долг колледжу иначе, но кого-то все же щадили: в них, как говорили профессора строгими голосами, «виден потенциал». Им давали второй шанс. Зачем-то. * * * — Будешь? Сюзан протянула Шарлиз сигарету, испачканную ободком розовой помады. Шарлиз осторожно взяла ее у фильтра кончиками указательного и большого пальцев и нервно, быстро затянулась. Они спрятались за поворотом каменного портика, предпочитая коротать солнечный день в тени старой смоквы, посаженной еще во время закладки фундамента. Смоква давала густую ажурную тень и слабо пахла сладким; сквозь ее крону, тронутую ранней жухлой желтизной, ленточками утекал серебряный дым. — Не хочу нагнетать, но сейчас все забегали, как в задницы ужаленные, – заметила Сюзан и взяла назад свою сигарету, стряхнув пепел между каменными плитами, поросшими травой. – С чего бы это? — Едут большие шишки, у них в карманах водятся большие деньги, – сказала Шарлиз. – Лишь бы Коэн не сходила с ума, как в прошлый раз. |