Книга Акулий король, страница 272 – Саша Хеллмейстер

— Шарлиз, – недобро протянул он, сильнее сжав ее плечо. – Я могу дать тебе слово.

Тогда она развернулась к нему лицом, пристально и открыто посмотрела в глаза.

— Чего ты боишься? – спросила она. – Что я уеду навсегда? Это же сущие глупости. Если ты захочешь меня видеть, я вернусь.

— Я всегда хочу, – он нахмурился. – Может, я сделал глупость, когда отзвонился Витале. Пойми, я не желаю тебя неволить. Хочешь уехать, уезжай. Но я этого не желаю.

— Тогда и волноваться не о чем, – улыбнулась она. Улыбка вышла блеклой. У Донни зашлось сердце. – Раз так, увидимся через две недели.

— Одну.

— Да перестань уже наконец.

Он ничего не сказал: с досадой склонился, сгреб в объятия и поцеловал. Поцелуй вышел жестче и глубже обычного; кажется, они забыли, что привыкли к большей нежности. Теперь хотелось только стать друг другу ближе, оставить какой-то след, какую-то метку; заглушить боль душевную – физической. Он подхватил ее за бедра, сунув руки под пальто, и крепко сжал пальцы. Шарлиз не сомневалась: будут синяки. Это откликнулось в ней странным, непонятным прежде удовольствием. Она подставила его губам шею и прильнула теснее, когда ощутила на коже поцелуй и укус; запустив пальцы в его короткие волосы на затылке, прижала лицо к себе так, что он едва сумел вздохнуть.

Насилу расставшись, они встретились долгими взглядами.

— Не уезжай, – попросил он, схватив ее за руку и прижав маленькую влажную ладонь к своей груди. – Не уезжай. Мы все обдумаем здесь.

С грустной улыбкой Шарлиз молча встала на носочки, поцеловала его в челюсть. Затем положила что-то в карман жилета из своего кармана – и нырнула под руку, открыв дверь. Снаружи ее уже ждал Витале с распахнутым зонтом.

Шарлиз не помнила, как доехала до аэропорта: телу будто дали наркоз. Даже кончики пальцев – и те онемели. Она серьезно удивилась самой себе, когда послушно вышла из машины по первому зову Витале, и даже прошла паспортный контроль, и села в самолет. Все это она делала молча, прямая и строгая, странная девушка с остановившимся взглядом, с потускневшими огоньками возле зрачков. Свое сердце она оставила в Чикаго, а сама улетела в Пенсильванию.

Как ни странно, почти отсутствующий человек-призрак Витале Россо был очень кстати: сопровождая Шарлиз, он занимался своими делами, и его спокойный вид помогал ей сдерживаться. Если бы не он, она бы разрыдалась еще в самолете, а так не должна была. Терпела и весь перелет, и всю дорогу до пансиона, и даже там, когда он встретился с ней и мадам Коэн – у той лицо было таким испуганным, что Шарлиз даже испытала удовольствие, найдя хотя бы один плюс во внезапном возвращении. И только когда ей выделили лишний час перед началом занятий, на которые она уже опоздала, и когда Витале сухо кивнул ей на прощание и ушел, Шарлиз прошла по старым, давно знакомым, но кажущимся родом из страшно далекого прошлого учебным коридорам в дортуар, до самой двери прежней комнаты. Там царил легкий беспорядок, на ее пустой кровати были сложены вещи соседки. Шарлиз нашла в себе силы лишь переложить их к ней на постель, затем опустилась на матрас прямо в пальто – она оставила Донни рубиновый крестик на память о себе. Кто знает, вдруг он поможет ей вернуться, – поджала колени к груди и горько, взахлеб расплакалась. Здесь – в штате Пенсильвания, в округе Лакаванна, близ города Карбондейл – кончилась красивая сказка и началась обычная жизнь.