Книга Акулий король, страница 221 – Саша Хеллмейстер

— Ну, они вполне способны что-нибудь придумать, например, что я ем живьем младенцев на завтрак и каждое утро умываюсь кровью моих подчиненных, – Донни пожал плечами и хмыкнул. – Если ты поглядишь газеты, где упомянуто мое имя, может показаться, будто спишь с бандитом.

— Так и есть, – усмехнулась Шарлиз, поерзав и почувствовав, что в ее тело, обтянутое прохладным скользким шелком, между расставленных ног, которыми она обняла его бедра, упирается потяжелевший член. – Ты форменный бандит. Более того, ты бесчестный вор. Ты украл сердце у одной девушки.

— Ай-ай-ай, – попенял он со вздохом, поразительно собранный для мужчины, уже не способного утаивать своего сильного желания. – Синьорина Кане, вот тут будьте милосердны, это же неправда: это было не воровство, а честный обмен. Как я-то буду жить без сердца? Свое я ведь отдал вам, добровольно.

Она крепко взяла его за подбородок и склонилась для поцелуя. Он обнял Шарлиз, чувствуя на себе вес теплого, налитого, молодого тела, такого гибкого и податливого в его руках: оно просвечивало сквозь шелковое платье, ткань облепляла его, как вторая кожа, на груди и бедрах. Ее темные волосы, ниспадавшие по мягким плечам, и сами были что шелк. Они упали и Донни на грудь, так, что закрыли ему лицо от целого мира, оставив только ее нежный профиль, ее руки, ее дыхание, ее взгляд. Он давно не был так странно, пугающе счастлив, как сейчас – беспримесно, искренно, чисто. С огромной любовью Шарлиз смотрела на Донни, то жадно скользя своими губами по его, то шепча – почти безмолвно – нежности, притом не прекращая поцелуя. Он обнял ее под бедра, чувствуя, как она движется в его ладонях, мягко трется о него, гладит плечи и грудь, шею и скулы.

Вдвоем им было так хорошо. Все, что они проживали вместе, они проживали правильно, кто бы что им ни говорил.

Не раздевая Шарлиз, он вошел, приспустив тонкие брюки для сна и подняв подол ее платья. В спальне было холодно, ее кожа быстро покрылась мурашками, и он, остановившись, потянулся за одеялом и накрыл ее плечи. Шарлиз растаяла в нежной улыбке.

— Ты тоже замерзнешь, – сказала она и с поцелуем упала ему на грудь, обвивая за шею руками.

Потом Шарлиз заботливо накрыла и его тоже, ласково огладила лоб, провела большим пальцем по густой темной брови, скользнула на висок и выше, запустив пальцы в короткие волосы. Ему показалось, что они знают друг друга вечность – и были до этого почему-то разлучены. В полной уверенности в том, что она принадлежит только ему, он неторопливо, но сильно толкался в нее, слушая дыхание поверх своей шеи и чувствуя, как она все крепче поджимает ногами его талию. Вдвоем им стало жарко, они раскрылись, в темноте видя лишь очертания тел и лиц друг друга. Шарлиз издала тихий низкий стон, к несчастью, разочарованный, когда он вышел из нее и, не сдержавшись, почти моментально кончил, попав на одеяло.

— Вот же черт, – выдохнула она, крепко прижимаясь к нему еще разгоряченным телом. – Чтобы я завидовала куску ткани…

Донни невесело усмехнулся и покачал головой:

— Я от этого уже отвык, но мне точно понадобятся презервативы возле кровати.

— Я могу поставить спираль.

Он возразил, покачав пальцем перед носом у Шарлиз – и нежно дотронувшись до самого его кончика:

— Даже не вздумай, крошка. Я читал, если женщина долго носит спираль, в будущем у нее чаще случаются выкидыши и внематочные беременности. Зачем это нужно? Зачем себя калечить?