Книга Акулий король, страница 206 – Саша Хеллмейстер

Поморщившись, он замолчал, достал из внутреннего кармана пиджака сигарету и зажигалку, закурил. В полутьме из-за вспыхнувшего оранжевого огонька его бледные глаза озарились потусторонними мертвыми бликами.

— А что до нее? Не будет такого, что она попадет из одной тюрьмы в другую? – помолчав, спросила Присцилла.

— Тебе не все равно? – усмехнулся ее брат

— Совершенно нет. Хотя она мне не по душе, как любая подстилка для утех сицилийского мужика, возомнившего себя главным по жизни, но по-женски я должна спросить.

Донни долго молчал и курил. Дым от сигареты овевал его лицо и тело; зрелище было завораживающее. Он выступал из этого дыма точно статуя с задумчивыми глазами.

— Я даю тебе слово, – сказал он, – что ты будешь первой желанной гостьей в моем доме и посмотришь, как устроилась жизнь Шарлиз. Что до ее взаимности – да, тебе противно, но мы с ней приятны друг другу. А теперь слушайте, что я хочу. Я хочу, чтобы вы нашли в своих борделях девушку, максимально похожую на Шарлиз. Как родная сестра. Как близнец. Я хочу, чтобы она как-нибудь скончалась. Не трагически. Что-то простое. И без шума. В пансионе тоже придумают способ: может, болезнь, а может, несчастный случай. Но лучше все же болезнь вроде воспаления легких… я об этом позабочусь.

— Ты сделаешь так, что твоя возлюбленная фиктивно умрет? – уточнил Морроу. – Интересно.

— Мертвых в списки не заносят, – отрезал Донни. – Я сделаю ей другие документы, все равно вскоре она изменит фамилию. Она будет под моей защитой. Тогда ее не тронут.

— А ты уверен, что она согласится? – усмехнулась Присцилла и сузила глаза.

— Да. Железно.

Он не мог допустить другого ответа, поэтому был решителен. Увидев это в его лице, Присцилла нахмурилась.

— Как ты самонадеян. Как легко распорядился ее словом, не услышав ответа.

— Еще раз повторяю: это не твоя забота. Со своей женщиной я разберусь сам.

— А может быть, это моя забота? Откуда тебе знать. Ты говоришь, сицилийцы – люди чести. Я тоже человек чести. Мне претит мысль, что ты так жадно покупаешь эту девушку себе в постель, чтобы она тебя ублажала там, как шлюха. Тебя, татуированного старого мафиози, пропустившего через себя четырех жен, а теперь ты заявляешь, что она последняя женщина в твоей жизни.

Внезапно Донни рассмеялся, и Гейбу стало не по себе. Он знал, что Мальяно – человек крутого нрава и с ним не стоит так разговаривать, тем более о женщине, которую он берет под свою опеку. Гейб не понимал его ценностей и приоритетов, но для сицилийца оскорбление чести любимой женщины или, того хуже, жены, было страшным ударом. Хуже, чем личным оскорблением.

— Она не шлюха, – заметил Донни. – И ты про меня ошибаешься, что же так. Погляди.

Он потянул за воротник рубашки, расстегнул несколько пуговиц, с усмешкой оголил ключицу и немного груди. Все это – с издевательским выражением лица.

— Никаких татуировок? – хмыкнула Присцилла Морроу, окинув Донни долгим, тягучим взором. Гейб улыбнулся в стакан виски. Улыбка получилась нервной. – Никаких знаков отличия для такой большой птицы?

— А что, по-твоему, я себе должен набить? – вежливо осведомился Донни, улыбнувшись. Улыбка выглядела неприятной, хищной. Глаза оставались холодными. – «Vita cosa nostra» через всю грудь?

— Там бы точно поместилось, – серьезно заметила Присцилла.