Книга Акулий король, страница 184 – Саша Хеллмейстер

Шарлиз как-то странно вздохнула, будто что-то давило ей на грудь. Донни внимательно следил за переменой в ее лице, но она не наступила. Тогда он продолжил:

— Мы много говорили с ней в тот день, и речь шла в том числе о тебе. Рита… она… – Усмехнувшись, он опустил взгляд. Усмешка та была скорее от тревоги, и, как ни странно, Шарлиз это поняла. – Она слишком идейная. Чрезмерно, по понятиям нового времени, порядочная. Я же все делаю не так. Понимаешь?

— Да.

Донни беспокойно потер шею.

— Я не знаю, что она наговорила тебе, но буду рад помочь и выслушать. Ты должна знать: то, что она сказала, не касается тебя и меня. Мы должны разобраться во всем сами, – он старался говорить прямо и без увиливаний, чтобы Шарлиз все четко поняла. – И если даже она или кто-то еще будут против тебя, я…

— Все в порядке, – Шарлиз покачала головой. – Я клянусь, Рита меня не обидела.

— Сказала ты, в то время как на тебе просто нет лица. – Он развел руками и улыбнулся. – Тогда не знаю, в чем может быть другая причина.

Шарлиз задумалась. Опустив взгляд, окинула им фигуру человека, с которым ей было так хорошо. Нужно ли все портить? Что будет, если она расскажет про Камиллу? Она нахмурилась, не зная, как правильно поступить. Не навлечет ли она на себя его гнев? Не сделала ли она что-то неправильно там, при встрече с его настоящей женщиной? Ей было мучительно даже смотреть на него.

— Я не уверена, могу ли сказать об этом так, – призналась она, – чтобы ты не посчитал меня в чем-то виноватой.

Донни изумился, подался вперед, ближе к ней. Она не шелохнулась.

— В чем именно ты можешь передо мной провиниться, милая? – мягко спросил он.

Этот тон и эти слова резали ее хуже ножа. Горло сдавил спазм, но она не могла позволить себе расплакаться – не сейчас и не тогда, раньше. Может быть, потом, много позже, когда уедет в пансион. Зато теперь Шарлиз совсем не сомневалась в своем будущем: она очень ясно видела его. То, как возвращается обратно, как теряет Донни Мальяно навсегда, как никогда больше не сможет ни увидеть его, ни поговорить, ни дотронуться.

Ничего, ничего. Мадам Коэн вручит ее еще какому-нибудь богатею в услужение, теперь на пять лет.

Спазм стал только сильнее. Шарлиз подумала: что по-настоящему плохого может быть, если она скажет о той встрече? Ее укололо самолюбие. Он догадается: она питала насчет него какие-то несбыточные, наивные надежды. Вообразить, что он посмеется над ней, узнав об этом, Шарлиз не могла, но, едва ворочая языком, все-таки сказала:

— Я случайно встретила твою возлюбленную. Мне стало неловко, что так вышло, но поверь, я ничем себя не обнаружила – просто не знала, как разобраться с этой проблемой и… – Она судорожно глотнула воздуха и улыбнулась, чтобы как ни в чем не бывало продолжить: – И я надеюсь только, что у тебя из-за этого не было никаких хлопот. Потому что я была осторожна. Я ничем тебя не выдала.

Донни оцепенел. Он слушал и не мог понять, что именно Шарлиз имеет в виду – все это сперва показалось ему фарсом, затем он, нахмурившись, уточнил:

— Подожди, прошу. Я не могу понять, о ком речь, Шарлиз. У меня нет… возлюбленной. Нет другой женщины.

Она услышала «другой» и устало посмотрела на Донни Мальяно. Он думает, она ему поверит? Чего он хочет – обмануть ее? Она спокойно сказала, и спокойствие это его просто убило: