Книга Умереть за искусство, страница 53 – Питер Джеймс

В течение нескольких месяцев, пока Стюарту Пайперу восстанавливали лицо, некоторые участники Битвы за Британию, бывало, посещали госпиталь для осмотра и дальнейших пластических операций.

Хирурги конца 1970-х не имели возможности использовать компьютерное сканирование и 3D-реконструкции, чтобы точно определить расположение костей и высоту лица. Они также не могли составить карту лицевых нервов и восстановить их. О том, чтобы вернуть пациенту былую привлекательность, речи не шло, хотя медики сделали все, что было в их силах. Пока продолжалось лечение, Пайпер, с которого редко снимали шлем из бинтов, имел много досуга для размышлений.

Он одинаково напряженно думал о двух вещах. Первая – как построить будущую карьеру. Вторая – как отомстить тем, кто его изуродовал.

Прошло несколько дней после последней операции Пайпера. Во время утреннего обхода палаты пластический хирург Эндрю Браун заметил, что его пациент не мог нормально сомкнуть веки, из-за чего у него болели глаза, пересыхала роговица и возникали проблемы со сном. Было очевидно, что порезы монтажным ножом серьезно и необратимо повредили левый и правый нервы, контролирующие мимику лица. Браун также обратил внимание, что справа лицо Пайпера выглядело более плоским, чем слева. Его глаза были расставлены шире, чем нужно, поскольку кантальные связки, фиксирующие глазные яблоки рядом с переносицей, были раздавлены, что вызвало телекант – слишком большое расстояние между внутренними уголками глаз.

Несмотря на дальнейшие операции, хирурги так не смогли исправить это положение, в результате чего левый глаз оказался дальше от центральной линии, чем правый. Из-за этого Пайпер выглядел неестественно – разница в расстоянии была незначительной, едва заметной, однако его вид казался угрожающим. Люди, с которыми он встречался, не могли понять, почему он вызывает у них такое чувство тревоги. Ощущение усугублялось полным отсутствием мимики: двигались лишь глаза и совсем незначительно – губы.

Ему сделали еще одну операцию – вставили золотые грузики в верхние веки, чтобы он мог нормально закрывать глаза, и в итоге к неподвижности лица добавилось еще и косоглазие.

За те восемь месяцев, что Пайпер провел в больнице, трое бандитов были опознаны свидетелями и арестованы. Они предстали перед судом, и их приговорили, по мнению Пайпера, к смехотворно коротким срокам заключения.

Он решил подождать, когда их освободят из тюрьмы, и сделать все, чтобы они больше никогда и ни с кем не поступили так, как с ним.

Осторожный, расчетливый и финансово независимый молодой человек с удовольствием выбирал для мести подходящий момент, дабы избежать подозрений, и с помощью наемных громил расправился с каждым головорезом с интервалом в два года.

Первого, главаря, он ослепил и плеснул ему в лицо серной кислотой, заставив при этом слушать на максимальной громкости песню группы Тома Робинсона «Рад, что я гей».

Второго и третьего жестоко избили, и Пайпер удовлетворился тем, что они поняли причину нападения.

Он был слишком умен, чтобы его когда-нибудь арестовали или связали его имя с этими избиениями. Изворотливость Пайпера подтверждало и то, что ему удавалось десятилетиями вести преступную деятельность незаметно для полиции.

Сегодня шестидесятитрехлетний Пайпер, фанатично занимавшийся фитнесом, мог похвастаться отличной формой. У него было узкое лицо, обрамленное гладкими крашеными черными прядями с тщательно ухоженной проседью, и весь имидж сурового мужчины напоминал об актере Клайве Оуэне, но двойные шрамы на щеках придавали ему более жестокий вид. Даже во время отдыха он был неизменно одет в сшитый на заказ костюм в тонкую полоску и белую рубашку со строгим галстуком.