Книга Умереть за искусство, страница 54 – Питер Джеймс

Глядя на Пайпера, никто не мог определить, в хорошем или плохом он настроении. Благодушествуя, он был в лучшем случае язвителен, а когда злился, ни один человек из его немногочисленной команды не смел сказать ни слова против. Даже Роберт Килгор, хотя тот прекрасно понимал, что является единственным незаменимым, а также самым высокооплачиваемым сотрудником, причем с большим отрывом от прочих. Пайпер сделал его чрезвычайно богатым человеком.

В данный момент Пайпер пребывал в самом что ни на есть ужасном настроении. Они с Килгором шли по Длинной галерее особняка в Бьюлей-парке – бывшем поместье, внесенном в список архитектурных памятников первой степени. Галерея представляла собой увешанное великолепными картинами помещение с лепным потолком, пилястрами и стенами голубого оттенка веджвудского фарфора.

Пайпер, одетый, как всегда, в костюм, вышагивал вперед, за ним с трудом поспевал Килгор, не понимая, куда клонит мрачный босс. В 13:45 тот позвонил и велел явиться. Килгор работал в переоборудованной конюшне в задней части дома и, услышав приказ, резко вскочил – насколько резко может вскочить с места худой заядлый курильщик семидесяти двух лет, который после увольнения с армейской службы ни дня не занимался спортом, за исключением бурного секса.

Наконец в третьем часу дня очередь дошла до пары с акварелью, похожей на абстрактного кузнечика. Они стояли в очереди перед Гарри и Фрейей. Эксперт по живописи Оливер Десаута взял картину, поставил на мольберт и тщательно закрепил. Это был высокий мужчина лет пятидесяти, с уложенными гелем волосами с проседью и тонкими усиками, в ярко-розовом костюме и лаймово-зеленом галстуке. Излучая обаяние и неподдельную доброжелательность, Десаута внимательно осмотрел лицевую и оборотную сторону работы. Оператор стоял рядом, направив камеру на него и на владельцев.

Затем Десаута начал расспрашивать их о произведении. Оно явно ему понравилось, и он назвал имя художника-акварелиста, о котором ни Гарри, ни Фрейя никогда не слышали. Впрочем, им обоим, пожалуй, не меньше, чем молодой паре, не терпелось узнать цену.

— Ну что ж, – наконец произнес Десаута, – если выставить эту картину на аукцион, то, думаю, за нее дадут от тысячи до полутора тысяч фунтов.

У молодых людей был очень довольный вид. Эксперт вручил им картину, и они радостно удалились.

— Итак, потанцуем, – пробормотал Гарри жене, когда они вышли вперед и молодая ассистентка спросила, как их зовут.

Как только Фрейя ответила, глаза ассистентки загорелись.

— Ах да, – сказала она и повернулась к стоящему сзади взъерошенному парню в джинсах и футболке, держащему в руках планшет с зажимом. – Мистер и миссис Киплинг, – объявила ассистентка и что-то неразборчиво добавила.

Лохматый кивнул и сделал пометку, а затем обратился к Десауте:

— Это, возможно, Фрагонар, Оливер.

Приказав операторам не снимать, Оливер Десаута шагнул вперед и произнес своим почти невозможно гламурным голосом:

— Ага, мистер и миссис Киплинг… Вы, случайно, не родственники Редьярда?

Оба, чертовски нервничая, вежливо улыбнулись.

— Нет, но нас часто об этом спрашивают, как вы понимаете, – сказал Гарри.

Десаута взял из его рук картину, пару секунд восхищенно разглядывал ее, а потом закрепил на мольберте. Внимательно изучив лицевую сторону, он вставил в правую глазницу окуляр с увеличительным стеклом и всмотрелся еще пристальнее. Затем обошел вокруг мольберта и несколько минут, как показалось Киплингам, тщательно исследовал оборотную сторону. Наконец он широко улыбнулся и спросил, откуда у них эта работа.