Книга Прайм-тайм, страница 80 – Максим Шаттам

— Это… это моя рабочая среда, вы в нее вторглись. Мы сейчас переживаем вторжение насилия в привычную жизнь. Сегодняшняя ночь навсегда оставит отпечаток на всех нас.

Кратос не реагировал. Его серебряная маска смотрела в камеру.

— При этом я ни на секунду не думаю, что вы делаете это ради того, чтобы нас травмировать. Наверное, это стало вашим последним средством. Никто не идет на такой риск, не будучи загнанным в угол. Никто не хочет причинять боль другим, если его не заставляют. Я ничего не знаю о вашей жизни, каково бы ни было ваше настоящее имя, но знаю, что вы, должно быть, страдали, раз дошли до такой крайности.

Никакой реакции. Это хороший знак, подумала Шарлен. Она воспользовалась еще одной рекомендацией Яниса и сменила тон – меньше мягкости, больше уверенности. Она хотела, чтобы ее слова проникли в глубину души Кратоса.

— Сегодня вечером вы дважды упомянули невидимок общества, тех, кто приносится в жертву за кадром, словно они не в счет. Думаю, что вы принадлежите к этой категории. Вы или ваши близкие. Наверное, вы стали жертвой этого мира, который перемалывает свой народ в жерновах системы. Наверное, вы были страдающей стороной, прежде чем стали…

— Палачом?

Шарлен вздрогнула, но тут же взяла себя в руки:

— Я бы не стала использовать этот термин. Но в остальном – разве я ошибаюсь?

Он не ответил. Не стал откровенничать.

Очко в его пользу.

Шарлен продолжила наступление:

— Кратос, вы недавно угрожали отнять чью-то жизнь. Люди здесь выполнили то, чего вы хотели. Взамен вы…

— Я ничего не обещал.

— Знаю. Это я вас просила. Но вы не отказали.

Молчание. Шарлен чувствовала напряжение в воздухе, словно он стал горячее, гуще, тяжелее давил на кожу и с трудом проникал в легкие.

— Я протянула вам руку. Ничто вас не обязывает, это правда, однако у вас есть возможность ответить тем же.

— Это флики суфлируют тебе, что говорить?

Она его теряла. Она стиснула зубы, переждав волну напряжения, затем ответила:

— Нет, я та, с кем вы заговорили первой, а они позволили мне продолжать, чтобы вас не злить. Но если я им стану ни к чему, они меня заменят и вы будете иметь дело с ними напрямую, если это то, чего вы хотите.

Она играла по-крупному, предложив ему этот вариант. Если он сочтет общение с ней менее важным, менее ценным, чем прямые переговоры с жандармами, то ухватится за эту возможность.

— Ты мне нравишься, Шарли. Ты искренняя. Флики такими не бывают.

Рыжеволосая девушка с облегчением закрыла глаза.

— Спасибо. Мы с вами в одной лодке, – повторила она, чтобы вбить эту мысль в его сознание.

Молчание. На этот раз напряженное. Все решалось сейчас.

Шарлен сделала глоток из кружки, надеясь, что это принесет удачу.

— Вы мне нужны, – сказала она. – Чтобы доказать им, что я полезна. Я предложила вам помощь с едой или кондиционером, с микрофонами, чтобы освободить вашу руку, я делаю все возможное, чтобы мы продвигались вперед, оба.

— Я знаю, чего ты хочешь.

Серебряная маска смотрела на нее со всех экранов режиссерской.

— Если вы освободите Паолу, вы не только укрепите мои позиции, но и пошлете мощный сигнал всем, кто нас сейчас смотрит, прямо перед речью, с которой вы хотите к ним обратиться.

— А ты, Шарли, действительно этого хочешь?

Ей не понравился его тон, словно в нем был скрыт неприятный подтекст. Словно он расставлял ловушку.