Книга Прайм-тайм, страница 153 – Максим Шаттам

Тут же на всякий случай были припаркованы машины «скорой помощи», а также пять пожарных машин, мобилизованных из-за захвата заложников.

В три часа ночи здесь было тихо и безлюдно, за исключением двух пожарных, которые только что получили приказ спуститься и следить за оборудованием. Остальные ждали в холле первого этажа башни, в первом периметре безопасности.

Младший пожарный был учеником профессионального училища по специальности «Профессии безопасности» и проходил стажировку, а другой, едва постарше, – пожарным второго класса 16-й роты бригады пожарных Парижа, ответственной за операции в Булонь-Бийанкур.

Оба только что спустились по лестнице и спокойно шли к пожарной машине, где младший хотел зарядить свой телефон. Он следил за прямым эфиром «МД1», ему не терпелось узнать развязку, тем более что комментаторы не переставая твердили, что все может произойти в любую минуту – со стороны захватчика, или заложников (не исключался нервный срыв), или, конечно, со стороны сил правопорядка, будь то спецназ или бригада антитеррора Булони. После таких обещаний трудно было отвлечься, и все в холле башни не спускали глаз с экранов, транслирующих прямой эфир.

— Офигеть. Ты видел, сколько уже собрали бабок? – возбужденно говорил младший. – Больше двадцати двух миллионов! Типа чувак, по сути, выиграл в «ЕвроМиллионы»^[37].

— Ты сам-то скинулся?

— Я? Ты что, охренел? Буду я платить за какого-то телевизионного лоха.

— Мо скинул десятку.

— Мо? Зачем? Это же пачка сигарет!

— Он говорит, что такое нельзя пропустить, и если уж мы постоянно ноем, что мир в дерьме, надо всем участвовать, когда есть возможность помочь друг другу.

— Ему бы не пожарным быть, а священником!

— Ты на стажировке у нас уже два месяца? И так и не врубился, что значит быть пожарным. Мо прав. Если соберем выкуп, то докажем, что общество может быть солидарным, может взять дело в свои руки и не все так ужасно, как говорят.

— Ну так и скинься.

— Я думаю об этом. Даже пять евро – это нормально, для меня не так много, но представь, если это спасет жизнь этому чуваку? А я поучаствую.

— Ты поучаствуешь на пять евро, и все дела.

Они шли через зону хранения к машинам, и младший чертыхнулся, когда его телефон отключился: батарея окончательно села.

— Надо срочно зарядить. Моя девушка пристала с ножом к горлу, и я пообещал, что, если в конце концов нам передадут Даки-Феррана, я пришлю ей селфи с ним, – сказал он оптимистично.

— Она уточнила, в каком состоянии?

— Ну ты и тупой. Совсем не сечешь. Представь себе хайп в соцсетях, если мы выложим фото покойника. В эксклюзиве: вот Даки-Ферран после того, как его прикончили. Бум! Миллион просмотров обеспечен.

— Тебя сразу задержат – вот это тебе точно обеспечено.

— За фото?

— А ты как думаешь? Если это труп, то четко запрещено!

— Если он мертв, у меня что, нет права его фотографировать? Типа я все равно должен спросить разрешение у покойника?

— Это ты совсем тупишь.

— Я серьезно. Если я сфоткаю его в ресторане и выложу в свой инстаграм, он не подаст на меня в суд, чувак. Так что с трупом еще проще.

— Ты хочешь его сфотографировать, но не готов скинуть пять евро, чтобы спасти ему жизнь. Ты просто шакал. И вообще не имеешь права стажироваться у нас. Позорище.

Старший с досадой покачал головой и остановился, указывая на холодную зону.